Дикое поле
Шрифт:
— Они очень стары, — с приторным прискорбием покачал головой араб и снова взялся за кальян. — Очень стары. Я не могу допустить, чтобы товар такого уважаемого человека упал в воду из-за ветхости причала…
— А если я готов рискнуть?
— Великий султан возложил ответственность за порядок в порту Балаклавы на меня, да проведет он свои годы в счастье и радости. И груз ответственности за любую беду в любом случае ляжет только на меня…
Вильсон вздохнул, хорошо понимая, каким образом можно облегчить тяжкий груз ответственности
— А если я добавлю золотой испанский дублон… — Тут англичанин вспомнил про тридцать тысяч посаженных на колья взяточников и осекся. Араб выжидательно приподнял подбородок. — А если я внесу лишний дублон на ремонт этого причала, — нашел способ выкрутиться купец, — быть может, тогда мне будет позволено встать именно к нему.
— Ремонт причалов султанского порта — это очень важное дело, — задумчиво кивнул начальник порта. — Пожалуй, ради этого важного дела я приму на себя вину, и да будет великий султан, благословенный Аллахом, всесильным и всемогущим, милостив ко мне, и да пребудет с нами его мудрость.
С облегчением поднявшись, Вильсон отсчитал золотые монеты, вышел на залитую солнцем улицу, прошелся до самых дальних, высоких причалов и, выбрав самый добротный, замахал с него руками на судно, указывая место для стоянки. На бушприте один за другим поднялись два косых паруса, выгнулись вперед, и купец сладко повел плечами:
— Теперь нужно сходить к городскому мурзе, передать ему письмо от Франческо. Попросить от наместника рекомендации к местным купцам. Когда есть весомая рекомендация, дела идут куда веселее. Заодно узнаем, как найти столь дорогого твоему сердцу Девлет-Гирея.
— Девлет Гирей — это крымский хан, — холодно ответил русский. — Он живет в Бахчисарае.
— Если ты прорубишься к нему с помощью меча, — усмехнулся англичанин, — то вряд ли сможешь спокойно договориться о своих хитрых планах. Гораздо надежнее получить рекомендательное письмо. Где тут бродит наш знакомый водонос? Сегодня ему повезет с медными монетами… Эй, старик! Иди сюда. Налей мне еще кружку воды и проводи нас к дому Кароки-мурзы. Его ты тоже наверняка должен знать.
Хотя водонос и называл жилище султанского наместника дворцом, особого впечатления он ни на англичанина, ни на Тирца не произвел.
Обычный двухэтажный дом с редкими узкими окнами и башенкой на одном из углов, сильно смахивающий на очень большую мазанку. Хотя, конечно, дом был либо деревянный, либо и вовсе каменный, но хорошо оштукатуренный и выбеленный для защиты от солнечных лучей.
— Проходите мимо, — махнул им стоящий у дверей мужчина в потрепанном ватном халате, сжимающий в единственной руке деревянную палку. — Постоялый дом дальше, под скалой.
Услышав русскую речь, Магистр вздрогнул, скрипнул зубами, но сдержался, вовремя сообразив, что перед ними поставленный привратником раб, из-за увечья мало пригодный к другим работам.
— Нам
— Откуда? — не понял раб.
— Чи-ви-та-век-кья, — раздельно повторил англичанин. — Скажи просто, весть привезли от Франческо Кроче.
— Подождите здесь, — грубо распорядился привратник и ушел внутрь, заперев кованую решетчатую дверь на засов.
— Пригласят к наместнику сегодня, — негромко предсказал англичанин, — торговля получится хорошей. Если предложат зайти спустя пару дней, придется крутиться самому. А то еще и ждать с груженым судном заставят, пока паша для беседы освободится.
— Так он паша или мурза? — не, понял русский.
— Мурза, конечно, — пожал плечами купец. — Тут на все ханство один-единственный султанский паша сидит, в Кафе. Остальные — или мурзы, или ханы местные. Но уж очень каждый любит, если его пашой называть…
Звякнула, открываясь, решетка, и путники увидели, как посторонившийся привратник сгибается перед ними в низком поклоне:
— Прошу вас входить, почтенные. Мурза ждет вас.
Изнутри жилище наместника походило на дворец куда больше, нежели снаружи: поднявшись на второй этаж, гости оказались на балкончике, опоясывающем все стены изнутри. Внизу широкий двор пересекали выложенные мраморными плитами дорожки, нарезая усаженные розами, тюльпанами, шиповником и васильками треугольные клумбы. Посередине искрился под солнечными лучами неглубокий — от силы по колено, — но довольно широкий бассейн. От влаги и зелени дохнуло прохладой.
— С этого балкона мурза своим гаремом любуется, когда те гуляют, — шепнул, обернувшись, Тирцу англичанин, и в голосе его послышались нотки зависти.
— А ты не в Англию возвращайся, — неожиданно посоветовал русский, — а где-нибудь в Бафре поселись. Прими ислам, и заводи себе хоть два гарема, никто слова не скажет.
— Ну, скажешь… — отрицательно покачал головой купец, но как-то неуверенно.
— Вот сюда, почтенные, — привратник распахнул дверь, ведущую в угловую, как раз под башенкой, комнату, и снова низко поклонился.
В помещении, в котором царил прохладный полумрак, пахло кофе и яблоками. Полы, разумеется, устилали наложенные в два, если не три слоя, ковры, по стенам извивались, причудливо переплетаясь, утолщаясь и утончаясь, разноцветные линии, напоминающие изящную арабскую вязь. Тут и там валялись набросанные в беспорядке толстые подушки. Посреди помещения стоял низкий продолговатый столик, на котором теснились вазы с персиками, виноградом, абрикосами, грушами и яблоками, среди которых потерялись два блюда с копченой рыбой и высокий кувшин с тонким, изогнутым наподобие лебединой шеи носиком.