Дикое сердце
Шрифт:
Путешествие всегда начинается с первого шага, часто говаривала Мария, и Аманда заставляла себя делать один шаг за другим, думая только о свободе. Солнце немилосердно пекло, опаляя землю волнами жара, а она упорно продолжала идти, так как не могла вернуться назад, не могла снова отдать свою жизнь и жизнь Стивена в руки Фелипе.
Когда Аманда в конце концов остановилась и увидела воду, по ее щекам полились слезы облегчения. Всего лишь небольшая лужица, оставшаяся в углублении водостока, но для нес это было самое прекрасное зрелище за последнее время. Она пила медленно, ладонями зачерпывая воду с поверхности и не обращая внимания на осадок, потом смочила лицо
Должно быть, из-за того, что ее голова откинулась назад, Аманда не слышала стука копыт по твердой спекшейся земле до тех пор, пока ее лицо не закрыла чья-то тень. Она скорее почувствовала ее и, открыв глаза, окаменела. Ее полукругом обступили всадники, и она инстинктивно потянулась к Стивену, лежащему рядом с ней на одеяле. Французы? Австрийцы? Аманда не могла определить этого по их форме, грязной и потрепанной, и едва успела прошептать молитву. Господи, она уже видела, что солдаты делают с одинокими женщинами…
— Хорхе говорит, она исчезла, — взволнованно сообщил Мануэль, еще раз проклиная судьбу, заставляющую его опять приносить Эль Леону плохие новости.
— Повтори, что ты сказал. — Голос Рафаэля был холоден как сталь, он смотрел на Мануэля немигающим тревожным взглядом. Но даже после повторения информация не изменилась. Аманда исчезла — ей каким-то образом удалось ускользнуть из дома незамеченной. — И никто не видел ее? Мне трудно в это поверить, — сквозь зубы выдавил Рафаэль, в отчаянии ударяя кулаком по шершавой поверхности камня. Проклятие! Он таки разминулся с ней, и теперь время стало его врагом. Конечно, он легко мог бы выследить ее, но Фелипе тоже станет искать, а Рафаэль не мог позволить себя обнаружить.
Одним легким движением он снова вскочил на своего взмыленного скакуна, развернул его и поскакал быстрой рысью. Методичные поиски потребуют много времени, которого у него не было. Куда бы он пошел на месте Аманды? Восток, запад, север, юг — хуаристы захватили большинство глухих деревушек во всех направлениях.
Бормоча ругательства, Рафаэль направил своего коня вдоль одного из многих оврагов, надеясь, что у нее хватило ума спрятаться где-нибудь в низине. Будь проклята эта импульсивная женщина! Ну почему ей понадобилось так много времени, чтобы понять — Фелипе непременно возненавидит ребенка своего брата! Примчавшись к ней на всех парусах, он всего лишь пытается защитить своего ребенка, говорил себе Рафаэль. Его янтарные глаза сузились при мысли, что ему предстоит еще раз встретиться с Амандой. По крайней мере на этот раз она не одурачит его так легко!
Темнота спустилась быстро, окутав коня и всадника мягким бархатным покровом ночи, и теперь Рафаэлю было нелегко что-либо заметить. Все же он полагал, что Аманда пошла именно этим путем, и ему даже удалось найти одинокий след. Но в темноте искать дальше стало невозможно: луна не освещала небо, и ему пришлось дожидаться утра.
Мануэль вернулся в дом, чтобы посоветоваться с Хорхе, а Рафаэль расседлал своего коня и растянулся на земле. Подкрепившись вяленым мясом, он закурил тонкую сигару и уставился на россыпь звезд, медленно плывущую по кругу в бесконечности. Ему казалось, что он ищет Аманду в море звезд, пытаясь найти ее среди тысяч, и не может найти. Проклятие! Должно быть, он сошел с ума, все еще лелея нежные воспоминания об Аманде, но почему-то у него не получалось выбросить ее из головы. Даже в последние месяцы, когда он ненавидел ее больше всего, он обнаружил, что думает о шелковистой мягкости ее кожи, о ее сладком запахе и о том, как она прижималась к нему, словно
Теперь он близко к ней, так близко и одновременно так же далеко, как сверкающие звезды над его головой. Рафаэль не знал, почему ищет ее с такой решимостью и что, собственно, ищет — своего ребенка или свою женщину.
При первом проблеске рассвета, когда небо лишь чуть-чуть порозовело за пурпурными горами, Рафаэль снова поехал вдоль обрывистого края оврага. Он добрался по нему до нескольких пересохших ливневых водостоков с небольшими лужицами воды, но так и не нашел Аманду. Она не могла уйти дальше, чем опытный следопыт верхом на лошади, и чувство разочарования больно укололо его сердце. Где же она?
Спешившись, Рафаэль подвел свою лошадь к одной из луж, чтобы напоить. Его взгляд блуждал с востока на запад, как вдруг что-то привлекло его внимание. Это был простой грязный хлопчатобумажный шарф, лежащий на камне. Пальцы Рафаэля стиснули тонкую ткань. Он никогда не видел его раньше, но знал, что-то шарф Аманды, и теперь его глаза пытались найти разгадку на каменистой земле вокруг лужи.
Следы копыт нескольких лошадей, признаки борьбы, причем маленькие следы поверх больших отпечатков сапог, широкие дуги, как будто что-то тащили по земле. Он мог прочитать картину так же легко, будто она нарисована на холсте. Аманда, очевидно, остановилась у воды, и ее неожиданно схватили французские солдаты. У хуаристов не было таких сапог, которые оставили эти следы. Аманду захватили, и у него не оставалось времени, чтобы возвращаться за помощью. Фелипе — единственный, кто мог бы убедить их отпустить Аманду, прежде чем ее расстреляют как мятежницу, если она вообще еще жива.
Развернув усталого коня, Рафаэль пришпорил его и помчался в направлении Каса-де-Леон.
— Не вижу причин, зачем мне делать это, — холодно ответил Фелипе, поднимая бокал с бренди и внимательно разглядывая янтарную жидкость, как будто это было единственное, что его сейчас волновало. — Думаешь, этот цвет хорош, Рафаэль? Мне он кажется немного блеклым…
Стакан, выбитый из его руки, упал на персидский ковер, покрывающий пол зала, и Фелипе лениво поднял брови.
— Ну надо же! Ты немного раздражен, а, Рафаэль? Такая суета из-за женщины не в твоих привычках. Это женщины всегда боролись из-за тебя, а ты просто сидел и, посмеиваясь, наблюдал. Неужели роли могли так поменяться?
— Так ты поможешь ей? — снова спросил Рафаэль, его голос больше напоминал рычание разъяренного льва. — Она же твоя жена.
— Да, так мне говорили. — На лице Фелипе появилась гримаса отвращения, когда он плавным движением поднялся на ноги. — Но это ты играл все роли, брат, в то время как я просто сидел и бил баклуши. Я не чувствую никакой преданности. Да и с чего бы?
— Будь ты проклят! — Рафаэль поднялся, сжимая кулаки, чтобы сохранить самообладание. — Может быть, Аманду и заставили выйти за тебя в первый раз, но она решила остаться с тобой по своей воле. Чего ты ожидал от нее?
— Что она будет чтить данные клятвы, — ответил Фелипе. — Признаю, у меня на руках были все карты, но она могла отказаться — и не отказалась.
— Что ты несешь? Она решила остаться с тобой, зная, что я вернусь за ней…
Фелипе насмешливо фыркнул.
— Эта сучка окончательно задурила тебя, да? Но она одурачила нас обоих — ей удалось привлечь внимание императора. По твоему лицу я вижу, что ты об этом не слышал. — Голос Фелипе сочился ядом. — Вот почему она послала тебе письмо, брат, — чтобы просто повысить ставки.