Дикополь
Шрифт:
В школе была тишина, словно в классах - занятия, и седовласые учительницы в синих сарафанах и белых кофточках, украшенных брошами, расхаживая между парт, негромкими усыпляющими голосами объясняли поскрипывающим перьями ученикам очередной урок.
Внезапно дверь одного из классов распахнулась настежь, и в коридор, по которому мы с Ахметом шагали, сквозняком вынесло ворох шелестящих тетрадок, страницы учебников, обрывки чертежных листов...
По деревянной скрипучей лестнице мы поднялись на второй этаж, свернули направо, прошли коротким, абсолютно
– Ваш, парни, инструктор!
Я очутился, судя по всему, в кабинете зоологии. На стеллажах вдоль стены выстроились стеклянные банки с заспиртованными глистами, зародышами, лежали черепа лошадей, коров и прочее. На доске, покосившись, висел картонный плакат с изображением препарированного кролика...
– Здравствуйте, кошкольды, - услышал я, как бы со стороны, свой голос.
– Шамиль, - встав из-за парты, назвался рыжеволосый конопатый курсант в застегнутом на все пуговицы солдатском бушлате.
– Арслан, - последовав его примеру, произнес юноша с анемичным лицом, вызывающе глядя мне в глаза и надменно, как казалось ему, улыбаясь.
– Иса, - сказал, приподнявшись со скамьи, парень в летной распахнутой куртке.
– Муса, - представился, неторопливо встав и выпрямившись во весь свой почти двухметровый рост, мужчина лет тридцати пяти, в милицейских галифе и хромовых сапогах, выглядывающих из-за опоясанного портупеей черного кожаного пальто.
– Осман, - выйдя из-за парты, буркнул крепыш со сросшимися над переносицей бровями, в алой черкеске, натянутой на толстый, ручной вязки белый свитер, с кинжалом на поясе.
– Усман...
Анзор, кивнув мне, вышел. Ахмет за ним.
Пауза. Шум потока. Поскрипыванье парт.
Я заметил лежащие на учительском столе винтовки и, с чувством приезжего, нечаянно узревшего в чужом городе родные лица, шагнул к ним. Их было шесть: СВД, "Моссберг", "Беретта", "Винчестер", СКС и "Маркони".
– Эй, инструктор, - тотчас послышались голоса, - а какая лучше?.. Скажи!
Я поднял голову. Курсанты, вскочив из-за парт, смотрели на винтовки масляными глазами...
– Смотря для чего, - повторяя раз навсегда усвоенное, произнес я. Данная штурмовая винтовка, - поднял я и продемонстрировал аудитории "Беретту", - удобней для ближнего боя. Из этой хлопушки, - показал я "Моссберг", - можно разнести стену. А из "Маркони", итальянской винтовки армейского образца, застрелили президента Соединенных Штатов Кеннеди...
Глядя на меня хитрющими глазами, Усман, раздвинув борта куртки, украдкой показал мне то, что висело у него на груди на ботиночном шнурке...
Двухметровый Муса, ни с того, ни с сего, громко отрекомендовался:
– Я один из лучших милиционеров,
Рыжий Шамиль, глядя на меня строго, произнес:
– Золотой медалист после окончания школы! Окончил также курсы трактористов в нашем ауле. Вождение, теория, матчасть - на "отлично"! Надеюсь, уважаемый инструктор, искусство снайперской стрельбы, которое вы нам намерены преподать, не окажется сложнее устройства двигателей тракторов ЧТЗ, МТЗ и К-700?
Арслан, побледнев еще больше, хотя дальше, казалось, некуда, вскочил с места, крича:
– Научи!.. Научи меня так, чтоб из снайперской я воробья на лету бил!
– Из снайперской на лету не получится, - возразил ему Иса.
– Из дробовика надо...
– Хорошая у тебя куртка, - прищурившись на него, сказал Муса.
– Куртка? Ах, да... Эту куртку прислал мне в подарок дядя, работающий диспетчером на аэродроме в Игарке.
Крепыш с кинжалом поднялся с места и, насупившись, буркнул, ни на кого не глядя:
– Мы, в горах, так делаем. Вставляем вкладыш в ствол ружья двенадцатого калибра, во вкладыш вставляем патрон калибра 7,62. Архар стоит на скале в двухстах метрах. Стреляю, архар падает. Кто скажет, что Осман не стрелок?..
– У меня отец и мать, - заговорил Арслан, - отец и... Дорога, по которой они ехали, простреливаемой оказалась. Матери пуля попала в щеку, отцу - в бровь... Говорят, это работал снайпер. Инструктор, научи, я буду лучше Османа, я буду их уничтожать... В щеку и в бровь! В щеку и...
Послышался стук в дверь.
– Войдите, - крикнул я, ощущая тупое желанье схватить - да хотя бы "Моссберг", она неказиста на вид, но гораздо тяжелее и прочнее многих, магазин ее, конечно, пуст, как, впрочем, и у всех остальных лежащих на столе винтовок, однако в качестве дубины она бы сгодилась вполне...
Дверь отворилась, вошел давешний часовой.
– Я - Бувайсаров, - печально доложил он.
– Меня Анзор прислал учиться на снайпера...
И... пошел, занял место на рельсе, по которому вот-вот должен был промчаться безумный трамвай.
Я был строг и дотошен.
– Снайпер обязан уметь с завязанными глазами различать марку и калибр оружия. Шамиль, вот вам тряпка, завяжите глаза. Какую винтовку я вам сейчас дал?
Рыжий Шамиль осторожно, словно боясь порезаться, исследует веснушчатыми щупальцами приклад, затвор, пытается просунуть в ствол мизинец и, прерывисто вздохнув, почти шепчет:
– Скорострельный карабин Симонова... Калибр семь шестьдесят два...
И все они - малокровный Арслан, Иса в летчицкой куртке (аккуратно застиранной и заштопанной там, где две пули пробили ее с левой стороны, на расстоянии около десяти миллиметров друг от друга), Муса - опальный милиционер, Осман - твердый крепыш, реликтовый горец, и Усман-резатель, и чем-то опечаленный на всю жизнь ребенок Бувайсаров, играя в жмурки, ощупывали ложбинки, выпуклости, зазубрины тьмы, называя ее по имени: