Дилемма
Шрифт:
– И заодно московскую квартиру, – ввернул Крячко. – Наверняка неплохую, раз он был большим человеком…
– Вот это ты зря! – покачал головой Гуров. – Петр говорит, что женщина на самом деле была хорошая. Жили они душа в душу, пока она года три назад не умерла. Детей у них не было, а был у нее сын от первого брака – этот самый Владимир Леонидович Грязнов. Генерал его так и не усыновил, но заботился о нем, как можно заботиться только о собственном сыне.
– Но… – сказал Крячко.
– Что –
– Ты говоришь так, что теперь непременно должно последовать «но», – сказал Крячко. – Например – но гражданин Грязнов оказался неблагодарной свиньей… Угадал?
– Не совсем, – засмеялся Гуров. – Грязнов не заслуживает таких эпитетов, но человек он сложный. Радостью родителей никогда не был. Все, за что он брался, выходило у него наперекосяк. Он всю жизнь искал проблемы и находил их. Пожалуй, его можно назвать типичным неудачником. Только, прошу тебя, не говори ему этого в лоб – с тебя станется!
– Как скажешь. Ты – босс, – откликнулся Крячко. – Если хочешь, я буду нем как рыба. Хотя есть примеры, как после высказанной в лоб правды человек кардинально менялся и переламывал судьбу. Становился, можно сказать, ее баловнем…
– Пришли! – предостерегающе поднял палец Гуров.
Крячко оборвал свою речь. Они стояли напротив двери четыреста четвертого номера. Не опуская пальца, Гуров согнул его и требовательно постучал в дверь. В номере что-то упало, а потом наступила довольно долгая тишина, которая наконец разрешилась вопросом, прозвучавшим где-то на уровне замочной скважины: «Кто там?»
– Старший оперуполномоченный по особо важным делам полковник Гуров, – отчеканил Гуров и добавил многозначительно: – Из Москвы.
– Ясно, – с облегчением сказал голос в замочной скважине, и дверь открылась.
Перед Гуровым возник худощавый, хорошо одетый мужчина лет тридцати семи с жидкими волосами, острым носом и близко посаженными глазами. Такое лицо и без того трудно назвать привлекательным, но сейчас его особенно портило выражение неуверенности и даже страха, которое прочитывалось в каждом движении и взгляде.
– Владимир Леонидович? – уточнил Гуров.
– Он самый, – кивнул мужчина, с беспокойством поглядывая на грубоватую физиономию Крячко. – А кто это с вами?
– Мой коллега и товарищ, – ответил Гуров. – Полковник Крячко. Прошу любить и жаловать. Однако вы позволите нам пройти?
– Да-да, конечно! – засуетился Грязнов.
Потирая руки и беспрестанно оглядываясь, он пробежал до середины комнаты, потом развернулся и с большим сомнением уставился на своих гостей. Гурову показалось, что Грязнов сейчас попросит их покинуть помещение. Ему, похоже, и в самом деле этого очень хотелось, но он все-таки сдержался и сказал:
– Присаживайтесь!
Гуров оглянулся по сторонам. Номер у Грязнова был
– Нервничаете, Владимир Леонидович? – спросил Гуров, усаживаясь в кресло.
– Не то слово, господин полковник, не то слово! – тут же подхватил Грязнов, бешено жестикулируя. – Буквально на грани суицида! Буквально на грани!
Крячко, которому до сих пор не были ясны обстоятельства этого странного дела, только крякнул озадаченно и почесал в затылке.
– Экий вы горячий, Владимир Леонидович! – заметил он неодобрительно. – И слово-то какое выбрали – суицид! У вас дети есть?
– Я не женат. А что? – обеспокоенно спросил Грязнов. – То есть я был женат, но у нас не сложилась семейная жизнь… В общем, это неважно. А при чем тут дети?
– Никогда не говорите таких слов при детях, – сказал Крячко. – Неумное это слово – суицид.
– Ну а что мне делать? – возразил Грязнов, едва не плача. – Если к началу форума я не сумею вернуть образцы… – У него перехватило горло, и он отвернулся.
Гуров погрозил другу кулаком и примирительно сказал:
– Успокойтесь, Владимир Леонидович! Мы для того и приехали в этот город, чтобы вам помочь. Только для начала вам придется рассказать, что произошло. Я знаю эту историю, но в общих чертах, а товарищ вообще не в курсе. Так что попрошу вас изложить все по порядку. Чтобы мы могли выработать план действий.
– Я понимаю, – сокрушенно ответил Грязнов, избегая смотреть Гурову в глаза. – Но мне… мне стыдно, понимаете! Вы просто будете меня презирать после этого!
– Простите, Владимир Леонидович, но вы, кажется, действительно сильно переутомились! – строго сказал Гуров. – Мы здесь не на ток-шоу. Мы профессионалы, которые намерены заниматься своим делом. Такие категории, как презрение, стыд, стеснение, пока придется отставить. Считайте, что вы нанесли визит к доктору. Или, если хотите, доктора сами к вам пришли.
– Ну да, ну да, – потерянно пробормотал Грязнов, глядя то на Гурова, то на Крячко. – Вы совершенно правы. Я должен рассказать все. Я постараюсь. Правда, у меня путаются мысли, но я попробую. А вас прислал мой отчим, да?
Гуров слегка поморщился.
– Нас прислал наш непосредственный начальник, – сказал он. – По просьбе вашего отчима. Кажется, он очень за вас переживает.
– Он считает меня идиотом, – вздохнул Грязнов. – И знаете, он совершенно прав. Иного определения я и не заслуживаю. У меня все получается не так, как надо. Нет, в самом деле, единственный выход – это… – тут он посмотрел на Крячко и осекся.