Димитрий Самозванец
Шрифт:
А я б супругою любовнику была!
Дай нам увидети монарха на престоле,
Подвластна истине, не беззаконной воле!
Увяла правда вся, тирану весь закон -
Едино только то, чего желает он,
А праведных царей для их бессмертной славы
На счастье подданных основаны уставы.
Наместник божества быть должен государь.
Рази, губи меня, немилосердый царь!
Из тартара тебя Мегера возметала,
Кавказ тебя родил, Иркания питала.
Извержет еретик толпой своих рабов
Тела
В России имена их вечно сокрушатся,
И домы божий в Москве опустошатся.
Народ, сорви венец с главы творца злых мук!
Спеши, исторгни скиптр из варваровых рук,
Избавь от ярости себя непобедимой
И мужа украси достойна диадимой!
ЯВЛЕНИЕ 2
Димитрий, Георгий и Ксения.
Димитрий
Внемли и ты, и ты, Георгий, то внемли!
Вы - ползающа тварь и черви на земли.
Внимайте рабственно монарше повеленье
Иль, паче, святости небес благоволенье:
Не для тебя сия девица рождена.
Она моею быть супругой суждена,
И если в бедствие не хочешь ты впускаться,
Престань прекрасною княжною сей ласкаться.
Георгий
Не спорю, государь, безмолвствую.
Ксения
И я.
Димитрий
И взавтре будеши навеки ты моя.
Ксения
Из мысли то гоня, что было толь утешно,
Нельзя готовиться ко браку толь поспешно.
Я знаю, государь, сильна монарша власть,
Но не бессильнее ея любовна страсть.
Не можно вдруг себя от страсти сей избавить,
Ниже любовника без горести оставить.
Дай несколько ты дней сей страсти волновать
И мне Георгия привыкнуть забывать!
Дай прежню исцелить глубоку в сердце рану.
Что в том, когда на брак отчаянна предстану?
Лишь только к олтарю я очи возведу,
Лишуся живота и мертвая паду.
Димитрий
Отвергни наглое во страсти волнованье,
Иль кончится его на свете пребыванье!
Исчезни, мелкая царю на жертву тварь!
Он - прах земной, а я - венчанный россов царь.
Георгий
Довольно я терпел…
Ксения
Молчи!
Георгий
Сие презренье
Несносно мне.
Ксения
Мой князь!
Димитрий
Монархово смиренье
Преобращается во справедливый гнев.
Разверзся на тебя голодной смерти зев.
Вступите, стражи!
Стражи вступают.
Георгий
Я готов на разны муки,
Коль отдан я судьбой во варварские руки.
Насыться, тать венца, убийца и тиран,
Моею кровию и кровию граждан,
Восшед на высоту из преисподня дола,
Доколь не будеши низвержен со престола.
Димитрий
В темницу!
ЯВЛЕНИЕ3
Димитрий
Ксения
Варварствуй, терзай меня, терзай,
На все злочестия, свирепствуя, дерзай!
Ты благо каждого, мучитель, ненавидишь!
О боже! Ты его дела ужасны видишь,
Тебе известно то, каков народу он,
Всечасно от него ты слышишь бедных стон.
Проникни, каковы сии мне злы минуты,
Взгляни со небеси на горести толь люты,
Взгляни на трепет мой, взгляни на токи глаз,
Услышь моление, услышь мой томный глас,
Пошли мучителю достойную награду
И дай несчастнейшей хоть малую отраду!
Димитрий
Я скоро в горести тебе отраду дам.
Узнаете меня, явлю то ясно вам:
Георгий будет весь растерзан пред тобою,
А ты жди жалости подобной над тобою.
Ксения
Почтенней на торгу с Георгием умреть,
Как со Димитрием себя на троне зреть.
Димитрий
Исполнится в сей день сие твое желанье,
И окончается к Георгию пыланье
В отмщенье скипетра, державы и венца.
Ксения
Со нетерпением я жду себе конца.
Ты пола не щадишь, ни рода здесь, ни чина,
Однако знай и ты: близка твоя кончина,
Здесь долго царствовать тебе надежды нет,
Тобой пролита кровь на небо вопиет,
Ты не был жалостью ни на минуту тронут,
Бояря, весь народ и стены града стонут.
Не страшны казни мне, угрозы все вотще.
Сражай меня, тиран! Чего ты ждешь еще?!
Шуйский пред последним стихом приходит.
ЯВЛЕНИЕ 4
Димитрий, Ксения и Шуйский.
Шуйский
За дерзости свои достойны вы сраженья.
Димитрий
Превсходят дерзости все силы вображенья.
Во удивление придет, то внемля, свет.
Шуйский
Мой так отеческий приемлешь ты совет?!
Ксения
В отчаянии мне…
Шуйский
В толико наглом деле
Беги от глаз моих, исчезни ты отселе!
ЯВЛЕНИЕ 5
Димитрий и Шуйский.
Шуйский
Доколе не взойдет на горизонт луна,
Тебе престанет быть преслушницей она.
Смягчися, извини девическую младость!
Димитрий
Смягчает мя любви желаемая сладость.
Как я ее люблю, хоть я о ней стонал,
Я то до сих минут еще не прямо знал.
Любовью чувствие мое не утешалось,
И сердце славою единой украшалось.
Подвластен нежности простонародный дух,