Дина
Шрифт:
— Знаешь же, какие слухи обо мне ходили, — шутливость в его голосе заглушается учащенным дыханием. — А ты меня умеешь меня провоцировать как никто.
36
Я снова чувствую себя невероятно счастливой. Жизнь, в последнее время напоминавшая извечное сражение за душевное спокойствие, наконец, повернула в нужное русло. Я приняла предложение Виктора, и теперь у меня снова была работа, и тема личной жизни больше не являлась источником бесконечной утечки энергии.
За минувшие семь дней, шесть из которых
Камиль действительно ведет себя со мной более… бережно, что ли? В беседе все реже ограничивается насмешливыми взглядами, отвечает с готовностью, все чаще сам задает вопросы, не гнушаясь банальным: как прошел твой день?
Незаметно для себя в ответ я становлюсь мягче, нежнее, уступчивее и даже в один из вечеров предлагаю отказаться от похода по заведениям и приготовить что-нибудь самой. Я и готовка, кто бы мог подумать? В итоге убиваю целый час, слоняясь по супермаркету в поисках нужных ингредиентов для бефстроганов, и еще полтора на то, чтобы их приготовить. К моменту того, когда тарелки, наконец, стоят на столе, мы с Камилем настолько голодны, что поглощаем их содержимое жадно и в молчании.
Огорчает одно: мы не можем обсуждать мою новую работу. Я было попыталась однажды, но Камиль сразу дал понять, что с ним этого делать не стоит: отвечал сухо и почти сразу перевел тему. А рассказать мне есть что.
Во-первых, в офисе Виктора мне сразу был выделен отдельный кабинет, чем я раньше не могла похвастаться, во-вторых, рекламный бюджет мне подписали за пару минут, едва на него взглянув, при том, что был он далеко не маленьким. В-третьих, меня по какой-то причине невзлюбила секретарь Погорельцева. Стоило мне только обратиться к ней, она симулировала сильнейшую занятость, мешающую ей выполнить мой запрос. И это при том, что с другими сотрудниками она была услужливой и милой.
Завидев на экране номер Камиля, я начинаю улыбаться. Пока никак не могу привыкнуть, что он так запросто мне звонит.
— Какие сегодня планы? — спрашивает без приветствия, с ходу.
— Дай угадаю: ты только что виделся с Булатом? — ехидничаю я.
— Откуда такие мысли?
— Это он обычно разговаривает так, будто экономит слова, и заражает остальных. А где же: «Добрый день, милая Дина, — шутливо декламирую я. — Я безумно по тебе скучал?»
— Добрый день, Дина, — повторяет Камиль. — Я успел по тебе соскучиться. Какие планы на сегодня?
Моя улыбка становится шире. Ну кто бы мог подумать, а? Камиль говорит, что соскучился. Вряд ли он успел это сделать, ведь мы расстались меньше двенадцати часов назад, но все равно приятно.
— Как ты смотришь на то, чтобы свозить меня в торговый центр сегодня? — отвечаю я, подумав. — У меня загнулся пылесос.
Такая простая, на первый взгляд, просьба дается мне нелегко. Пылесос сломался в начале недели, и все это время
— Конечно, — невозмутимо отвечает он. — Давай съездим.
Я чувствую облегчение. И оттого, что все же озвучила свою просьбу, и оттого, что Камиль не стал отнекиваться, предлагая перенести шоппинг. Я б не обиделась, но стало бы неприятно.
Терпеливо выждав, пока я обойду длинный ряд с пылесосами, Камиль интересуется у консультанта, есть ли в продаже такая-то марка и, получив утвердительный ответ, предлагает взять ее. Я застываю в сомнениях: стоит модель прилично больше, чем я рассчитывала. Это ведь пылесос, в конце концов. Его назначение — сосать пыль с пола, а не летать по воздуху или печатать деньги.
— Я оплачу, — говорит он, заметив мое замешательство. — Если и покупать пылесос, то этот.
— С каких пор ты стал таким экспертом в пылесосах? — огрызаюсь я и тут же прикусываю язык. Откуда такая реакция? Камиль согласился привезти меня сюда и явно пытается помочь.
— Эта марка на слуху, — спокойно отвечает он и кивает парню. — Возьмем этот.
Я вдруг понимаю, что требуя от Камиля полноценных отношений, сама не до конца к ним готова. Ведь отношения — это способность не только давать, но и принимать заботу, а с последним у меня, оказывается, есть проблемы. Постоянно хочется ему доказать, что я сильная, крутая, независимая. Будто любить и восхищаться можно только такими.
Не выставить себя закомплексованной идиоткой помогает чувство юмора. Хмыкнув, я пожимаю плечами.
— И правда, надо брать. А то, боюсь, мой дорогущий кий не выдержит плебейского соседства.
Парнишка-консультант облегченно улыбается, поняв, что процент от хорошей продажи у него в кармане. Камиль смеется.
— Спасибо тебе, — искренне говорю я, глядя, как кассовый аппарат печатает длинный чек. — Теперь полы у меня будут блестеть.
Камиль сдержанно кивает. Мне чудится, что он, как и я, немного смущается.
— Теперь можем идти поесть?
Перепоручив службе доставки привезти пылесос ко мне, мы направляемся в сторону фудкорта.
— Чтобы нивелировать такую трату, предлагаю поужинать шаурмой, — веселюсь я, указывая на пластиковые столы, залитые газировкой. Хочу даже взять Камиля за руку в признательность за ценный подарок, но осекаюсь, заметив, мигающие диодами кроссовки. Я знаю лишь одну фанатку таких.
Метрах в десяти от нас на кассе известного фастфуда стоит дочка Камиля. Стоит, разумеется, не одна, такая самостоятельность едва ли допустима в ее годы. Я ощупываю толпу глазами в поисках ее опекуна и нахожу спустя несколько секунд. Неожиданностью становится то, что сегодня им выступает Ильдар.