Динка
Шрифт:
«Вдруг сегодня Ленька пойдет к Степану, а там полиция! Ведь Леньку тоже могут арестовать!» – подумала она, прислушиваясь к голосу Кости.
– Степан сидит в подследственной камере, перестучаться с ним и узнать что-нибудь точнее невозможно. Но если нет улик, то его должны скоро выпустить.
Динка не стала слушать дальше; бросив в угол веник, она вылезла в окно и побежала к забору. Где Ленька? Ведь он обещал приехать раньше... Динка вернулась домой, посмотрела на часы. Было без четверти двенадцать...
На пристани загудел пароход. По
Глава 46
Ленькины бублики
Еще дважды прогудели пароходы и прошли мимо приехавшие дачники... Динка смотрела на часы, возвращалась назад и в волнении бегала вдоль забора.
«Может, это совсем и не тот Степан... Но почему же тогда Костя сказал про эти самые прокламации?» – старалась догадаться Динка. В конце концов она начала сердиться... И в это время на тропинке показался Ленька. Он шел не спеша, словно раздумывая, идти или не идти. Ему казалось, что свадьба в Динкином доме еще не кончилась и сама Динка снова встретит его, как чужая барышня. Леньке было обидно и унизительно вспоминать, что эта «барышня» просунула ему через забор подачку, но, тоскуя по своей подружке, он все-таки шел.
– Ленька! – стукнув кулачком по ладони, сердито крикнула Динка и, нырнув в лазейку, помчалась навстречу мальчику. – Почему ты не идешь? Не идешь и не идешь!
– А что? – оторопело спросил Ленька.
– Как – что? Пойдем скорей! – Динка схватила его за руку и потащила за собой.
– Да погоди... На пожар, что ли? – пошутил Ленька, и лицо его просветлело. – Вот уж Макака так Макака! Настоящая Макака! – с удовольствием сказал он и засмеялся.
– Не смейся! Пойдем! Я тебе не смешное скажу! – снова прикрикнула на него Динка.
– А что, случилось у вас что-нибудь? – спросил Ленька.
– Пойдем! Пойдем!
– Ну, пойдем, коли так! – Ленька вырвался вперед и потащил за собой Динку.
Не переводя дух, они домчались до обрыва, молча перешли на утес и уселись около входа в пещеру.
– Ну что там стряслось? – спросил Ленька. Динка, прерывисто дыша, наклонилась к его уху.
– Степан арестован! – сообщила она.
Ленька удивленно поднял брови и невесело усмехнулся.
– Здравствуй, кум, я твой Федор... – пробормотал он и вдруг быстро спросил: – Ты откуда знаешь?
– Костя по секрету сказал Кате. А я слышала.
– Что ж он сказал? – все так же удивленно спросил Ленька.
– Так и сказал: Степан арестован, его взяли прямо с кровати без всего, поэтому скоро выпустят, – дополнила от себя Динка.
– С кровати? Значит, дома. Так это другой Степан... – сообразил Ленька.
– Ну вот. Я тоже так думала... Но Костя сказал еще, что третьего дня... и не дома, а в столовке... И что у Степана была целая пачка прокламаций, но у него ничего не нашли, а делали обыск дома и прямо в чем был, без всяких улик, повели по улицам... – захлебываясь, рассказывала Динка.
– Постой!.. Что ты все путаешь?..
– Ну, в рабочей столовке... И он еще не успел подложить свои бумажки... А потом был обыск и его повели без каких-то улик... – снова повторила Динка и, посмотрев в озадаченное лицо товарища, пожала плечами: – Что это за улики такие? Одежа, что ли?
– При чем тут одежа... Улики – это, например, те же прокламации или еще что-нибудь запрещенное... А у него не нашли... Ну вот и говорится: арестовали без улик, – серьезно пояснил Ленька.
Динка фыркнула и зажала себе рукой рот:
– Ой, Лень... А я думала, это какая-нибудь одежа... и вообще что-нибудь...
– Погоди... – что-то соображая, сказал Ленька. – Не пойму я: откуда Костя узнал?
– Ему товарищи сказали... А от Степана ничего узнать нельзя, так как он сидит в какой-то наследственной камере... – вспомнила еще Динка.
Ленька крепко задумался.
– Ну что, наш это Степан или не наш? – с тревогой спросила Динка.
– Степан наш... – тихо ответил Ленька и строго поглядел в глаза подружки. – Мне нужно тайну одну тебе открыть, только смотри: проговоришься, так меня сейчас же схватит полиция, да и Степану хуже будет...
– А что я, маленькая или совсем уж дурочка! – обиделась Динка.
– Да я тебя знаю, а то бы нипочем не доверил! – Ленька придвинулся ближе и стал рассказывать Динке все, что произошло в эти дни. – Теперь я работаю за Степана... Только я в бублики кладу... На весь полтинник уже купил...
– На тот полтинник? А лодка? – всплеснула руками Динка.
– Какая тут лодка! Это дело первой важности. Я понемногу вожу. Много не беру, а то попадусь если, так, по крайности, бумажки целы будут.
– Конечно, – вздохнула Динка. – Наплевать уж на лодку... А много у тебя еще этих бумажек. Лень?
– Немного уже осталось... Завтра да послезавтра съезжу – и конец.
– Лень, возьми меня! Я тебе помогу... – запросилась Динка.
– Куда ты! Это не простое дело. Я и так и сяк приловчаюсь... Ох и трудно! Ведь не лишь бы как сунуть... Я к рабочим хожу... Кому в мешок с инструментом подброшу, кому в котомку с харчами...
– Смотри, Лень, заметит кто-нибудь, и арестуют тебя, как Степана! – со страхом сказала Динка.
– Да раз уж взялся за такое дело, так от тюрьмы не уйдешь. Только не скоро они меня поймают! Я ловкий! – с важностью сказал Ленька.
Динка искоса взглянула на него и наморщила лоб:
– Подожди, Лень... Я все думаю. Значит, это был тот сыщик, тот самый, что тогда у нас?
– Он! Я его длинную морду сразу узнал. Да еще глаза – вроде у слепого... Он самый! – убежденно сказал Ленька.
– Но тогда, значит, этот сыщик и у нас хочет кого-то арестовать?
– Само собой. Выслеживает чего-то... Может, думал, Степан у вас? Раз Костя со Степаном товарищи, а вы с Костей дружите, так он и охотился под забором... – предположил Ленька.