Динка
Шрифт:
– Она может! Она что хочешь может! Ничего не боится! – с гордостью сказал Ленька.
– Оно и видно! Балованная... Я б ее драл с утра до вечера! – неожиданно сказал студент. Леня махнул рукой.
– Не стали бы! – уверенно сказал он и добавил со счастливой многообещающей улыбкой: – Вот узнаете нашу семью, тогда будете иначе думать. А я их всех люблю!
– И эту, голубоглазую? – подозрительно спросил студент.
– И ее... – немного помедлив, сказал Леня.
– Не думаю, – уверенно заявил студент. –
– Что вы! – испугался Леня. – У нас слово «барышня» вроде ругательного... И к Алине оно никак не подходит. Алина у нас умная, на одних пятерках учится, она не лентяйка какая-нибудь...
– Да?.. Ну, давай оставим это пока и займемся тобой... Сейчас я погляжу, что ты знаешь, а потом составлю тебе расписание уроков, и мы будем метить прямо в пятый класс! Не весной, так осенью! – потирая свои большие ладони, с неожиданной энергией сказал репетитор. Ученик пришелся ему по душе.
Полоса везения в семье Арсеньевых завершилась еще одним, третьим событием: Марина поступила на службу.
– Вот теперь если бы хоть какую-нибудь весточку получить о папе, – тоскуя, говорила она детям. – Тогда все было бы хорошо.
Со времени приезда в Киев Марина ничего не знала о муже и очень волновалась.
Глава 4
Гулливер среди лилипутов
Приход репетитора был знаменательным событием в семье. Событие это каждый переживал по-своему. Леня ходил торжественный, подтянутый, с рассеянной улыбкой смотрел на свою комнату, на стол... Он еще никак не мог поверить, что тот самый репетитор, которого звали таким обычным именем «Вася», придет и завтра и послезавтра... Придет для того, чтобы сделать из него, Леньки, образованного человека, гимназиста...
Алина, поглядывая на Леньку, усмехалась.
– Он совсем обалдел, мама! – шептала она матери и тут же решительно добавляла: – Я буду помогать ему изо всех сил, его необходимо скорее обтесать, ведь все думают, что он наш брат!
Мышка просто радовалась, заглядывая Лене в глаза, и, забываясь, по нескольку раз в день спрашивала одно и то же:
– Леня, он еще ничего не задавал тебе? Может, нужно какую-нибудь тетрадку? Возьми у меня! И ручку мою возьми, там такое перо, что совсем не делает клякс.
Динка, необычайно любившая всякие события, не могла простить Васе, что он так бесцеремонно выпроводил ее из Лениной комнаты; она уже не встречала его веселым криком: «Идет студент!», а сухо сообщала:
– Леня, идет твой длинный Гулливер!
Динка понимала, как важно для Лени появление репетитора, но, видя общую радость, пыталась использовать ее и для себя.
– Ну давайте хоть угостимся, раз этот Вася пришел! Леня, дай мне денежек, я сбегаю за тянучками!
– Да откуда у меня деньги? – расстраивался мальчик.
Динка была
– Жалко, жалко... К тебе репетитор пришел, а ты три копейки для меня жалеешь! А как на утесе были, так я без всякого репетитора сколько сахару там сгрызла, – обидчиво бубнила Динка.
– Да ведь мамины это деньги, на хозяйство дадены, поняла? Мы с Алиной каждый день все расходы записываем, как же я могу тебе чужие деньги давать? И так уж то тянучку впишу, то конфету «Гоголь»... Погоди, выучусь немного, тогда сам начну зарабатывать...
– Ага! Буду я еще ждать! Я к маме пристану! – пугала Динка.
– Нет, матерю ты не беспокой, у ней и так полна голова забот! На вот тебе на две тянучки, и отстань... Ничего на свете знать не хочешь – дай ей, подай, и кончено!
Сдвинув темные брови, мальчик растерянно рылся в своем хозяйственном кошельке... И Динке становилось жаль его.
– Не надо, – говорила она, махнув рукой. – Я уже расхотела. Я за этого Гулливера ни одной тянучки не хочу... С чего это мне радоваться, если он меня выгнал...
Время шло, и постепенно все в доме привыкли к аккуратному появлению долговязой Васиной фигуры, к его размеренным шагам и спокойному густому голосу. Однажды он попросил Марину вместо платы за урок кормить его обедом. К тому времени в кухне у Арсеньевых уже появилась веселая черноглазая украинка Маруся и взяла в свои руки все хозяйство. Вася называл Марусю профессором украинской мовы, так как она терпеливо обучала Динку украинскому языку, по-своему разъясняя ей значение непонятных слов.
– Мне было бы очень удобно обедать у вас, иначе придется терять время на столовую, а время нам с Леонидом дороже всего! – сказал Вася.
Марина согласилась, предупредив детей:
– Вася будет у нас обедать, поэтому я вас очень прошу: не поднимайте за столом шума. У нас принято так: если чего-нибудь мало, все начинают отказываться и громогласно предлагать друг другу.
– Ну, это ты скажи Мышке и Лене. Они постоянно перекладывают какие-то куски из тарелки в тарелку; конечно, чужому человеку это покажется неприлично! – заявила Алина.
– Да я только иногда, если что-нибудь вкусное, Динке... – оправдывалась Мышка.
– Ты Динке, а Леня Макаке, – расхохоталась Алина. – Вот и получается очень милая картинка!
– Одним словом, смотрите, чтобы, глядя на вас, этот самый Вася тоже не начал перекладывать со своей тарелки в Динкину! – засмеялась и Марина.
– А мне что? Кладите хоть все! Я если набегаюсь, то целого вола съем! – веселилась Динка.
В первое время, когда Васина фигура начала возвышаться в конце стола, за обедом царила такая тишина, что Динка боялась есть, чтоб не «чавкать», и, получив вкусную кость, убегала с ней на кухню.