Динка
Шрифт:
– Улетел он?
– Кто? – смеется Мышка.
– Да вот этот... – Динка подозрительно вглядывается в темноту, но она уже понимает, что никакого ангела не было, что он только снился, и, замолкая, прислушивается к тупой боли в спине.
– У тебя горячий лоб... Может, разбудить маму? – тревожится Мышка.
– Нет-нет! Я не заболела, я просто упала с дерева, и один кривой сучок хлестнул меня по спине... – быстро сочиняет Динка.
– Кривой сучок? Палка?
– Нет, просто ветка... Ну, как мокрая веревка, – со стоном объясняет Динка.
Мышка
– Да тебе приснилось все это!
– Мне не приснилось... только ты не говори никому. У меня распухла вся спина.
– Да где? Покажи. – Мышка осторожно дотрагивается до ее спины. – Ой... здесь и правда... что-то возвышается! – испуганно говорит она. – Надо разбудить маму!
– Не надо. Мне бы только мокрый полотенец приложить...
– Полотенце? Но здесь нет воды, – оглядываясь, шепчет Мышка.
– Так принеси. Самой холодной, из кадушки.
– Из той, что в саду? Но сейчас там темно. Я утром принесу...
– Утром? А ночью пускай я умру, да? – с упреком говорит Динка.
Мышка, поеживаясь, берет в углу тазик.
– Иди через окно. Тут невысоко, – шепчет ей Динка. – Открой окно!
Мышка открывает окно и с робостью смотрит в черноту сада... Потом, прижав к себе таз и неловко сползая с подоконника, прыгает на землю. Ощущение полного одиночества охватывает девочку. Зажмурив глаза, чтобы не видеть выступающие в темноте кусты и деревья, Мышка осторожно обходит террасу. Собственные крадущиеся шаги кажутся ей чужими, словно какой-то неведомый зверь идет за ней по пятам. Выгнанная из теплой норки, Мышка пугливо принюхивается к свежим запахам ночи и, затаив дыхание, робкими шажками двигается вперед. Достигнув бочки, она набирает воды и, выставив перед собой, словно для защиты, таз, медленно идет обратно... Но за углом террасы перед ней вдруг вырастает длинная серая тень... Она кажется огромной летучей мышью, и девочка вместе с тазом бессильно опускается на дорожку.
– Кто это? – испуганно спрашивает тень и на всякий случай отступает за дерево.
– Это... я... – загораживаясь тазом, пищит Мышка.
Из темноты, запахиваясь в одеяло, выходит Алина.
– Зачем ты вышла? – недовольно спрашивает она.
– Я за водой! – обрадовавшись этой неожиданной встрече, отвечает Мышка и, осмелев, в свою очередь, спрашивает сестру: – А ты зачем?
Но Алина не отвечает и, волоча по ступенькам одеяло, поднимается на террасу. Мышка торопится к своему окошку и, подняв над головой таз с водой, шепотом взывает к сестре:
– Динка... возьми скорей!
Динка, сцепив зубы, лезет на подоконник, принимает таз и спускает сестре маленький стульчик.
– Неумеха... А еще говорила, что наши дедушки были обезьянами! – ворчит она, превозмогая боль и втаскивая Мышку в комнату.
– Не дедушки, а позадедушки еще... – дрожащим голосом поясняет измученная ночным путешествием Мышка.
– Ладно. Мочи скорей полотенец... – не слушая ее объяснений, торопит Динка.
Мышка мочит
– А в саду была Алина. Она в сером одеяле... А я думала – летучая мышь... – шепотом рассказывает Мышка.
– Алина?
Динка сразу вспоминает палатку и потрясающие новости вчерашнего вечера. Кого ищет ночью Алина? Но это можно узнать потом, а вот Катя... Катю надо спасать от жениха немедленно.
– Мочи, мочи полотенец... – торопливо повторяет она сестре. – Мне уже лучше. Но я должна совсем выздороветь... Завтра я скажу тебе что-то очень важное... Ты только мочи и прикладывай!
Мышка мочит и прикладывает, терпеливо превозмогая сон и усталость... Динка давно спит, предоставив ее заботам свою спину.
Перед рассветом, сжавшись в комочек, засыпает и Мышка.
Глава 10
Важные и тайные поручения
Утром мать будит старшую девочку:
– Алина! Я сейчас уезжаю... Мне необходимо дать тебе одно поручение.
Алина, потягиваясь, открывает сонные глаза, но, услышав слово «поручение», вскакивает и хватает свое платье.
– Подожди... Куда ты? Еще рано... Вот письмо... Сегодня к нам должен приехать Виктор Николаевич... Ты помнишь его?
– Конечно. Сахарная Голова?
– Ну да. Слушай внимательно, ты передашь ему это письмо сразу, как только он приедет. Поняла?
Алина кивает головой. Ей хочется спросить, что заключается в этом письме, но она сдерживается. Поручение нужно выполнять не спрашивая.
– Не беспокойся, мамочка. Я все сделаю, как нужно, – обещает она.
– Ну, спасибо. А сейчас ложись, можешь еще доспать! – целуя ее, говорит Марина и поспешно бежит по дорожке. За калиткой мелькают голубые незабудки на ее шляпке и острый шпиль легкокрылого зонтика.
Алина больше не ложится.
Прислушавшись к полной тишине в доме, она запирает свою дверь на крючок и вынимает из-под матраса завернутую в газетную бумагу фотографическую карточку. Расстелив на коленях газету, она осторожно и брезгливо, словно касаясь чего-то скользкого и противного, берет двумя пальцами карточку и подносит ее к глазам. Узкое, длинное лицо с тонкими губами и лишенные всякого выражения, застывшие глаза поражают Алину.
– Белоглазый... – тихо шепчет она. – Человек с белыми глазами... сыщик... предатель.
Взгляд ее тщательно обследует завязанный бабочкой галстук, узкий пиджак и сложенные на коленях руки.
«Жаль, что я не спросила Костю, какого он роста, – озабоченно думает она, снова возвращаясь к длинному лицу и странному выражению пустых глаз. – Какое это выражение? Никакое... Я узнала бы его из тысячи... Я не ошибусь», – вглядываясь в лицо незнакомого человека, волнуется Алина. Ей представляется эта фигура, крадущаяся вдоль их забора, прячущаяся за калиткой, осторожно перебегающая от дерева к дереву на ближайшей аллее...