Дипонегоро
Шрифт:
Где же помощь, которую обещал принц Дану Реджо? Гибли яванцы, изрубленные саблями, исколотые штыками французских гвардейцев. Люди лежали на поле боя, как снопы риса, крест-накрест, один на другом. Дымилось красное марево над разбитыми ядрами дворцовыми воротами. Кто остался в живых из отряда Онтовирьо? Почему медлит Дану Реджо?.. Маленький отряд был смят, прижат к стене кратона, растерзан на куски. Французы не жалели пуль и ядер. Они подбирали даже копья и дротики и швыряли их в яванцев. Онтовирьо видел рослого полуобнаженного воина, который силился вытащить копье из своей ребристой коричневой груди. Вот он извлек копье, со всего маху швырнул его
Арабский жеребец под Онтовирьо рухнул. Принц соскочил с седла и, прижавшись спиной к стене, стал наносить удары мечом направо и налево. Окровавленная одежда свисала клочьями, тюрбан слетел с головы,
Неожиданно перед Онтовирьо возникла фигуру всадника: она показалась гигантской, как железная статуя. Всадник протянул негнущийся палец, указал на принца и спокойно, негромко сказал:
— Оставьте его!..
Это был маршал Дандельс.
Солдаты отхлынули от стены и устремились в каменные ворота. Над кратоном затрепетал трехцветный флаг.
Сепуха нашли в аудиенц-зале, так называемом золотом балее. Здесь стоял трон из слоновой кости, отделанный золотом и обитый красным бархатом. Султан не оказал никакого сопротивления. Гордый и надменный, сидел он на своем троне среди чужеземных солдат, словно не замечая их.
Острая бровь владыки изломилась, когда в зал вошел «железный маршал». Его сопровождал согнувшийся в подобострастном поклоне и прижавший ладони к груди принц Дану Реджо, командующий яванскими войсками. Сюда же ввели Олтовирьо и Адипати Анома.
— Теперь ты понял, зачем мне нужны займы? — спросил Дандельс султана.
Сепух плюнул в лицо Дану Реджо. Но Дандельс не «загрохотал». В исторические минуты следует проявлять выдержку, быть великодушным к врагу, чтобы потом сказали…
Сделав величественный жест, он произнес:
— Я милостив. Отныне ты, старый орангутанг, низложен. На трон сядет твой сын принц Аном.
Главным визирем назначаю преданного чиновника голландского государства Дану Реджо. Он оказал нам услуги.
Онтовирьо рванул крис из-за пояса: ему хотелось тут же прикончить предателя. Дандельс заметил движение, повернулся к принцу.
— Ты хорошо дрался, — проскрипел он. — Смелые люди нужны голландскому государству…
Он приказал внести портреты. Это были портреты Наполеона и самого Дандельса.
Не спуская глаз с Онтовирьо, «железный маршал» спросил:
— Кто, по-твоему, здесь изображен?
Онтовирьо метнул в маршала взгляд, полный презрения.
— Великий полководец и великий обманщик! — твердо выговорил, он по-голландски.
Дандельс рассмеялся и поднял массивный кулак:
— Это твой император. Он тебе заменит аллаха и Магомета.
Слова «великий обманщик» генерал-губернатор отнес на счет Наполеона.
Опасаясь, как бы Дандельс не присоединил султанат к своим владениям, Адипати Аном не стал отказываться от власти. Его провозгласили принцем-регентом. Низложенного Седуха голландец оставил в покое и даже разрешил ему жить во дворцовых комнатах: высылать старого султана было просто некуда.
Прошло три года с тех пор, как после длительного и полного приключений путешествия через Лиссабон и Марокко Дандельс ступил на берег Явы. По его мнению, за этот короткий срок он сделал все возможное и невозможное, чтобы превратить остров в неприступную твердыню. Он трудился, не щадя себя и других, вел походный образ жизни, страдал от малярии и других болезней, старался для государства, колонизации и цивилизации.
Почти двадцатитысячная армия терпела поражение за поражением. Пришлось покинуть Борнео, сократить гарнизоны на Суматре и Целебесе.
На Тернате вспыхнул мятеж среди туземных войск. Французских и голландских офицеров перебили. Англичане без боя завладели островом. Султаны, раджи, пангераны не скрывали своей ненависти к «грохочущему маршалу». Постепенно все голландские форты во «внешних владениях» пали. Оставалась только Ява. Но «неприступный бастион» оказался карточным домиком на песке. Крестьяне были разорены, голодали, отказывались платить налоги и пошлины. Никого больше не страшило «Поле виселиц». Отряд некоего Абдуллы, беглого крестьянина, совершал смелые налеты на голландские поселения. Правители областей вынашивали планы восстания. В великой армии началось брожение. Государственные чиновники готовили большой заговор. «Трехступенчатая» полиция объединилась в крупную шайку грабителей. Не хватало тюрем, чтобы засадить всех недовольных. Казни стали обычным явлением.
Дандельс занялся строительством тюрем. Требовалось срочно изыскать средства на это важное государственное дело.
Но, как на грех, самым таинственным образом исчез «министр финансов» Гунс. Оказывается, в штормовую ночь он отплыл на туземной лодке — прау «в неизвестном направлении». Он бежал, как крыса с тонущего корабля, оставив финансовые дела в самом запутанном состоянии.
А корабль тонул… Даже те, кого Дандельс вначале приблизил, обласкал, отвернулись от него, превратились во «врагов государства».
Во дворце в Бейтензорге у генерал-губернатора имелась потайная комната. Никто не знал, куда временами исчезает маршал. А он сидел в полном одиночестве и созерцал в большое венское зеркало свое лицо, суровые морщины на лбу, раздутую шею, лихо закрученные усы, белые неподвижные глаза. «Железный маршал» разыгрывал целые пантомимы перед зеркалом, стремясь придать физиономии наиболее величественное и суровое выражение. Кое-чему он научился у Наполеона и любил некую театральность. Людей нужно испепелять взглядом. Даже под тропическим солнцем он не снимал маршальского мундира и тяжелых сапог. Ордена, ленты, эполеты, погоны, позумент — все должно ослеплять окружающих, внушать им трепет. Стремясь возвеличить себя, он милостиво возвеличивал Наполеона, непрозрачно намекая, что является самым близким другом и учеником императора. Ведь Наполеон — сын адвоката, а Дандельс сам был адвокатом…
Однажды, когда Дандельс сидел в потайной комнате и разглядывал свое мужественное лицо, секретная дверь внезапно распахнулась, и на пороге показался французский генерал в сопровождении гвардейцев и незнакомого человека в треуголке, безрукавке и белых рейтузах.
Незнакомец переступил порог, громовым голосом произнес:
— Я генерал Янсенс, новый генерал-губернатор Нидерландской Ост-Индии. Приказом императора вы смещены с поста.
Дандельс схватился за пистолет, но чья-то цепкая рука сжала маршалу запястье, и оружие упало. Это был чиновник финансов Гунс! Нет, он не погиб во время шторма! Он вез секретный донос Совета Индии на распоясавшегося генерал-губернатора. Наполеон прочитал письмо и спокойно сместил «железного маршала» с должности.