Дипонегоро
Шрифт:
Сгорбленный, грузный, стоял он перед высоким, смуглым до черноты человеком, голова которого была обмотана белой чалмой, и молчал. Уродливый кинжал, торчащий за поясом Дипонегоро, внушал «султану султанов» ужас.
Дипонегоро усмехнулся и сказал:
— Не месть привела нас в твой кратон. Вглядись в лица моих товарищей. Разве они похожи на убийц и или разбойников? Это сыновья и внуки великого Сурапати. Мы сражаемся не за корону Матарама, а за дело Сурапати. Беланда не только наши враги, но и твои. Сегодня мы потерпели поражение. Голландцы следуют за нами по пятам. Ты должен укрыть сыновей и внуков великого!..
Неожиданно, острый взгляд Дипонегоро остановился на десятилетнем Суварги. По темным губам скользнула
— Мой племянник?.. Вот ребенок, участь которого будет подобна моей! Возьми этот крис, его держал в руках Сурапати. Больше ничего завещать не могу…
Он вынул из-за пояса тяжелый крис с пламевидным лезвием и протянул Суварги…
Очень часто потом вспоминал Суварги слова своего дяди. В 1723 году принца Дипонегоро схватили. Как особо опасного врага, голландцы заковали его в цепи и сослали в Южную Африку на мыс Доброй Надежды, где он и умер. Двух соратников Дипонегоро, сыновей Сурапати, сослали на Цейлон. Но третий сын и внуки Сурапати не прекращали борьбу с войсками компании до 1767 года.
Исполнилось ли пророчество Дипонегоро?.. Когда Амангкурат умер, корону унаследовал старший брат Суварги, провозгласивший себя «султаном султанов» — сусухунаном Матарама Паку Бувоно II. Суварги стал первым министром государства, или же Мангкубуми.
Как давно это было!..
В сознании умирающего вспыхнул всеми красками далекий знойный день. Вот он, Суварги, первый министр, с веселой, свитой прибыл на побережье Тысячи гор, чтобы принести жертву прекрасной богине нъяи Лоро Кидул, королеве Индийского океана, покровительнице семьи раджей Матарама. Жемчужный дворец Лоро Кидул находится на дне морском. Иногда богиня поднимается из пены, отдыхает в пещере Лангсе.
В этой-то пещере и остановился со своими друзьями Суварги. Они сняли с себя драгоценные одежды, уложили в сундук из сандалового дерева, окованный серебром. Сундук бросили с обрыва в кипящие волны. А потом долго ждали, не выбросит ли океан' сундук на коралловые рифы. Лоро Кидул приняла дары. Это был добрый знак. И хотя легкомысленная молодежь мало верила в существование ко-ролевы Индийского океана и ее жемчужного дворца, все чувствовали себя счастливыми.
На обратном пути в Картасуру они остановились в местечке Тегалреджо. Здесь-то Суварги впервые и увидел ту, которая потом стала его женой, — Рату Агенг. Да, да, тогда ее лицо не напоминало желтый измятый табачный лист, а жилы на руках не вздувались наподобие ротанговых веревок…
В день свадьбы Суварги посадил у ворот Картасуры варингин. Таков обычай Страны Островов — Нусантары: по случаю любого знаменательного события сажают дерево. Этот варингин рос бы и сейчас, если бы не ссора первого министра со своим венценосным братом. В припадке злобы Паку Бувоно II приказал срубить дерево…
Ссора назревала давно.
В пятый год правления братьев на Яве вспыхнуло восстание. «Султан султанов» и первый министр поддержали восставших. Они захватили голландский гарнизон в Картасуре и казнили офицеров. Когда же компания подбросила подкрепления, «султан султанов» неожиданно струсил. Он поспешно заключил мир с голландцами и уступил им остров Мадуру и все северное побережье Явы. Это было открытое предательство. Правители других княжеств, раджи, пангераны, простые земледельцы прокляли Паку Бувоно II. грозили ему местью. В страхе «султан султанов» бежал из Картасуры и обосновался в области Соло. Здесь он построил новую столицу. — Суракарту.
Суварги повсюду следовал за братом, хоть и не одобрял его действий. «Мы должны поднять новое восстание, — убеждал он „султана султанов“. — Предательство можно искупить только кровью». — «Разве ты забыл, что аллах всегда на стороне правых? — отвечал сусухунан. — Аллах велик! Ни один волос не упадет с головы человека без воли аллаха. Мы не в силах бороться с компанией. У них пушки и ружья».
Первый
Вот тогда-то и пожаловал в Соло генерал-губернатор Нидерландской Ост-Индии ван Имхофф, человек жестокий и беспощадный. Он решил самолично изобличить первого министра в подстрекательстве к мятежу. Генерал-губернатор считался полновластным правителем Голландской империи в Ост-Индии, куда входила и Ява со всеми ее княжествами. К тому времени голландцы, используя внутренние раздоры между раджами, царьками и султанами, становясь на сторону то одного, то другого, успели захватить Малакку, Макассар, княжество Бантам, сделались хозяевами Явы и других островов. Войска компании возводили на престолы, свергали неугодных раджей и султанов.
Ван Имхофф ввел чрезвычайные законы на Яве, стал продавать княжеские земли частным фермерам, переселенцам из Нидерландов. Фермерам предоставлялось право забирать урожай у подвластных крестьян, чинить над ними суд, взимать налоги. Сам ван Имхофф «приобрел» землю в Богоре и выстроил здесь пышный дворец, названный Бейтензоргом — Беззаботным. «Желтоглазых нужно держать в кулаке!» — любил говорить ван Имхофф. И держал.
Суварги с отвращением наблюдал, как его венценосный брат, «султан султанов», «тот, кому все повинуются», сусухунан древнего государства, подобострастно изгибался перед чужеземцем-захватчиком. Чтобы угодить генерал-губернатору, Цаку Бувоно вырядился в коричневый суконный костюм, натянул на ноги шелковые чулки шафраново-желтого цвета и черные туфли на высоком каблуке и стал похож на голландского петуха. А как он припал губами к золотой цепи, которую пожаловал ему за верную службу ван Имхофф! И золотая цепь и европейская одежда были признаками покорности, преданности. Ван Имхофф остался доволен.
Но внешний вид первого министра привел голландца в негодование. Суварги носил сандалии на босую ногу и яванскую юбку — саронг, разрисованную темными цветами. Голову принца украшала высокая соломенная шляпа. На широком поясе висел кинжал с деревянной рукояткой.
В порыве гнева генерал-губернатор хотел распечь первого министра за пренебрежение этикетом, но потом, по-видимому, решил воздержаться до поры до времени. Ведь Мангкубуми Суварги был тем, кого по-явански называют «мусух далам селимут» — «врагом в одеяле», скрытым недругом компании, и с ним надлежало вести себя осмотрительно. Как рассказывали, даже своего любимого попугая первый министр научил выкрикивать: «Бей мачанов! Бей тигров!» А, как известно, тиграми яванцы презрительно величают голландцев, всех иноземцев-захватчиков.
Выдержка покинула ван Имхоффа на представлении, которое устроил коварный Мангкубуми в честь высокого гостя.
Первый министр постарался на славу. Огромную площадь огородили высоким бамбуковым, частоколом. Для генерал-губернатора построили специальную ложу. Ложу усыпали орхидеями и красными лотосами. Десятки фонтанов и фонтанчиков освежали воздух. Дымили благовониями курильницы, — пылали факелы, гремели барабаны.
Потом барабаны умолкли. Лишь нежно позванивал священный гамелан «Киай Секати», перенесенный по случаю торжества из главной мечети во дворец.