Директор

Райз Тиффани

– Что, если я не скажу тебе?

– Я полагаю, мы больше не будем любовниками.

– Что ж, - сказал он вздыхая.
– Раз вопрос поставлен именно так...

Глава 10

– У меня не очень интересное прошлое, - начал он, устроившись в кровати. Такая роскошная и удобная кровать, она могла бы провести в ней всю оставшуюся жизнь. Гвен надеялась, что Эдвин такого же мнения и о ее теле.

– Прекрати увиливать, - сказала она приказным

тоном. Эдвин тяжело вздохнул. Она засмеялась, как от этого вздоха под ее щекой двигалась его грудь.
– Все, что касается тебя - интересно. Ты - англичанин с чрезмерно развитым чувством долга и благородством, руководишь школой для мальчиков у подножья гор Аппалачи. Я теряюсь в догадках, как такое могло произойти.

– Все очень просто. После войны...

– Войны? Ты был на войне?

– Да, но недолго. Война закончилась за год до моего увольнения.

– Ты был офицером?

– Низшего звена, - ответил он, махнув рукой.

Она приподнялась, чтобы взглянуть на него.

– Это английская привычка, да? Ничего не рассказывать о своей жизни людям?

– Безусловно.

– Я никогда не встречала настолько типичного британца, как ты, - произнесла она, и положила голову ему на грудь.

– Спасибо, - сказал он.

– Это не комплимент. Продолжай.

– После войны я пошел в университет. Мне нравилось то чувство власти, что я успел испытать в армии. Я подумал, что руководить классом детей будет таким же испытанием и наградой.

Гвен считала в уме. Она не была уверена насчет возраста Эдвина, но угадала, что ему было около сорока. Война в заливе закончилась в 1991, это означало, что Эдвину едва исполнилось двадцать, когда он был в армии. Всего лишь мальчик, не намного старше ребят из "Уильяма Маршала".

– Близкие друзья моих родителей были богатыми. Они очень помогли им, особенно, когда я служил. У них была дочь, на пару лет младше меня. Поженить нас было их заветной мечтой. Я обожал своих родителей и не мог их разочаровать.

– Ты женился из чувства долга?
– спросила она, не веря своим ушам.
– Даже мистер Дарси не сделал этого.

– Родители мистера Дарси были мертвы.

– Верно, - подтвердила она.
– Хорошее замечание. Продолжай.

– Виктория была прелестной девушкой, умной и доброй, так что это с трудом можно было назвать жертвой. Мы не были влюблены, но уважали друг друга, и у нас была настоящая дружба. Несмотря на это, первые несколько недель нашего брака были... сложными.

– У тебя был кто-то до неё?
– заинтересовалась она.

– Да.

Гвен барабанила пальцами по его груди. Ответа не последовало. Она постучала сильнее. Он все так же молчал.

– Гвендолин? Ты пытаешься забить меня до смерти? Если так, то могу предложить более эффективные способы убийства.

Она снова приподнялась и посмотрела на него сверху вниз.

– С кем ты был до своей жены? Лучше бы это была королева, иначе я не вижу причин для такой секретности.

– Боюсь, это была не королева. Это была овдовевшая мать одного из моих одноклассников.

И прежде чем ты ужаснешься, мне было восемнадцать, а ей всего лишь тридцать шесть.

– Я вовсе не в ужасе. Что случилось между тобой и матерью твоего друга?

– Он был в отъезде и попросил меня проверить его мать, у которой не было больше детей. Я не скажу, что она соблазнила меня, но уверяю, что пошел к ней домой только проверить, могу ли я ей чем-то услужить.

– И ты услужил, - поддразнивала его Гвен.

– Я услужил ей трижды в нашу первую ночь, - произнес Эдвин и рассмеялся.
– Наша весьма легкомысленная связь длилась все лето.

– Она научила тебя всяким сексуальным штучкам? Женские особенности и все такое?

– Да, она была опытной. Но не очень ласковой. Отношения между нами были... холодными.

– Холодными? Это самое несексуальное описание секса, которое я слышала, - возмутилась Гвен.

– Холодными, но основательными.

– Настолько основательными, что она делала тебе минет.

– Да, делала.

– Но ты сказал, что никогда прежде не пробовал себя на губах женщины.

– Это потому, что она никогда меня не целовала.

Гвен села и уставилась на Эдвина.

– Твоя первая любовница никогда тебя не целовала?

– Она сказала, что у нас отношения другого рода. Чувства усложнили бы все еще больше, - Эдвин произносил слова практически без эмоций, но за безразличным тоном она почувствовала призрак ущемленной гордости.

Гвен наклонилась, обняла лицо Эдвина руками и поцеловала его. Она целовала его так, как он того заслуживал, так, как его должны были целовать в ночь, когда он потерял девственность, и все последующие ночи. Она целовала его так долго и страстно, что почти забыла, почему это делала, потому, как это могла быть самая лучшая идея - целовать его. Он поцеловал ее в ответ, держа руки на ее обнаженных плечах и прижимаясь теплой грудью к ее груди.

– И за что это было?
– спросил Эдвин, когда Гвен, наконец, отпрянула от него.

– Поцелуй - извинение за поведение всего женского пола.

– Извинения приняты.

– Теперь продолжай свой рассказ, - она оседлала его бедра и устроилась сверху.

– Моя первая любовница, как я и сказал, была абсолютно безразличной. Я был уверен, что смогу доставить удовольствие своей невесте, как только мы поженимся. Как оказалось, я горько ошибался.

– Первые разы для женщины могут быть очень болезненны. У меня все болело в течение двух недель, когда я начала заниматься сексом.

– Эта боль не была физической, - подметил Эдвин, поглаживая ей спину пальцами.
– Я понял, что у нее уже был кто-то. Но меня это не волновало. У меня тоже. Она плакала, когда мы пытались, до и после. Я предложил остановиться и подождать пару недель. Шли месяцы. После года поддельного счастья на публике и неловкости наедине, я раскрыл причину нашей несовместимости. У Виктории был другой любовник.

– Боже, это, наверное, было ужасно, - Гвен поцеловала его грудь, выражая сочувствие.