Директор

Райз Тиффани

В центре бумажного леса стоял темноволосый мальчик, слегка запинаясь и оглядываясь вокруг себя, словно потерялся.

– Иль я маню тебя?
– спросил мальчик.
– С тобою ласков? Не я ли сам твержу тебе открыто, что не люблю тебя, любить не в силах?

– Кристофер Хейс, - директор Йорк прошептал ей имя на ухо, и Гвен вздрогнула, почувствовав его дыхание на своей шее.
– Когда он начал учебу здесь в Маршале, то едва выговаривал предложение целиком.

– Врожденное заикание?
– поинтересовалась она.

Директор

кивнул ей в ответ.

– И сейчас он играет в спектакле?
– Гвен не верилось. Не только потому, что Кристофер играл в школьном спектакле, страдая заиканием, но и потому, что никто из учеников не дразнил его, когда он запинался.

Директор снова кивнул, но в этот раз, она увидела блеск гордости в его глазах и улыбку, которая грозила исчезновением нескольких морщин с его лица.

Лайрд, она сразу же узнала его рыжие волосы. Он носил скатерть как юбку поверх школьной формы. Мальчики в зале засвистели, и он закатил глаза.

– Заткнитесь!
– закричал он в толпу.
– Я пытаюсь здесь играть Шекспира.

Это только спровоцировало еще больше свиста и смеха.

– Я забыл свою реплику. Реплика?
– позвал Лайрд.

– И потому ты мне еще милей, - выкрикнула Гвен следующие строки.
– Я - как собачка. Бей меня, Деметрий, - я буду только ластиться к тебе.

В комнате воцарилась тишина. Каждая пара глаз повернулась к ней.

– Считай меня своей собачкой, - Лайрд продолжал играть. Он посмотрел в глаза Кристоферу и снова заговорил, - Бей, пинай, забрось, забудь; но лишь позволь мне, недостойной, за тобой идти.

Гвен шагнула назад в тень, и спектакль продолжился. Бок о бок с директором они смотрели представление до антракта в конце второго акта. Пока мальчики в своих костюмах и школьных формах переделывали сцену, директор Йорк вывел девушку в холл.

– Вы знаете наизусть «Сон в летнюю ночь»?
– спросил он.

– Да, и Гамлета, Ричарда III, Генри V, и большинство комедий, хороших комедий.

– Вы же не актриса, нет?

Она рассмеялась, почувствовав презрение в его голосе. Почему англичане так мастерки изображали презрение?

– Всего лишь учитель, - ответила она.
– Я всегда просила своих учеников играть Шекспира в спектаклях. Нельзя понять пьесу, пока не поставишь ее. Особенно Шекспира. Я не знала, что его пьесы веселые, пока в средних классах нас не повезли посмотреть «Комедию ошибок».

– Расскажите мне, - начал он, пока знакомый «рыжик» не открыл дверь и просунул свою голову в холл, и не прервал их.

– Вы ее уже приняли на работу?
– спросил Лайрд.
– Нам нужен новый учитель английского.

Директор Йорк повернулся и пристально посмотрел на Лайрда. Лайрд вздрогнул и поспешно удалился.

– Я говорил, - продолжил директор, - какая у вас квалификация в...

Теперь темная голова Кристофера появилась в дверях.

– Вы новый учитель английского?
– спросил Кристофер,

не заикнувшись ни разу.

– Да, - ответил Лайрд, встав рядом с ним в дверном проеме.
– Ее имя Гвен Эшби.

– Здравствуйте, мисс Эшби, - сказал Кристофер.
– Вы же не замужем, нет?

Директор Йорк ответил за нее, положив свою руку на голову Кристофера и протолкнув того в проем. Голова Лайрда просунулась за дверь.

– Вы когда-нибудь читали «Айвенго»?
– спросил Лайрд.

– Боюсь, что нет.

– О, слава Богу, - Лайрд вздохнул с огромным облегчением. Он указал кончиком пальца на директора.
– Он заставил нас прочитать его шесть раз.

Директор посмотрел на Лайрда так строго, что тот весь съежился.

– Больше не надо «Айвенго», пожалуйста, - произнес он, исчезнув за дверью.

– У вас очень интересные ученики, - отметила Гвен.
– Они мне нравятся.

– Мне нет.

– Вы лжете, - послышался голос Лайрда из-за двери.

Директор Йорк посмотрел в потолок поверх очков.

– В Америке по-прежнему нелегально убивать студентов?
– спросил он.

– Боюсь, что да?

– Значит, придется рискнуть. Пройдемте в мой кабинет, мисс Эшби.

– Хорошо, я пойду. Спасибо, что спросили.

Его бровь взметнулась вверх.

– Я предпочла, что бы вы меня попросили, вместо того, чтобы приказывать.

– Но вы идете в мой кабинет.

– Да, раз вы так вежливо попросили.

Он посмотрел на нее, развернулся и зашагал по коридору.

Она знала, директор ожидал, что она последует за ним, поэтому Гвен приостановилась, посчитала до трех и только потом пошла за ним. Солнце уже опускалось, но еще не полностью зашло, и длинные косые лучи заливали здание школы золотым светом сквозь окна, освещая все вокруг. Полы, стены и окна выглядели, словно были в огне, в ярких солнечных лучах, впереди нее, директор отбрасывал длинную тень, на которую она наступила, когда он повел девушку вверх по винтовой лестнице.

Они пришли в комнату, которая, вероятно, и была офисом директора Йорка. У него был огромный письменный стол, кожаное кресло, и окна позади него, позволяющие видеть сверху его школу. И книги, так много книг в его кабинете. Томики в кожаном переплете заполняли каждую свободную полку. Ни одного бумажного. Этот мужчина очень серьезно относился к своей библиотеке.

Он указал на кресло перед столом, и она присела. Директор занял свое место в высоком кожаном кресле, скрестил руки на груди и выжидающе посмотрел на Гвен.

– Вам здесь не понравится, - произнес он.
– Я настоятельно рекомендую покинуть это место.

– Вы так все собеседования начинаете?

– Да.

– Это как сцена из «Бойцовского клуба», где вы говорите мне уйти, и я получаю работу, только если остаюсь?

– Сцена откуда?

– «Бойцовский клуб»? Фильм? Видели когда-нибудь?