Дитё
Шрифт:
Очнулся уже на каком-то судне. Определил это по переборкам и качке, и только некоторое время спустя понял, что качает меня, а не судно. На этот раз в меня ничем не брызгали и даже покормили, что позволило мне прийти в себя. Я не был прикован или лишен движений, но каюта оказалась заперта снаружи и не имела окон. От нечего делать, после тщательного осмотра каюты, стал разминаться. Через час я был в полном порядке, несмотря на пот, покрывавший все тело. Подойдя к двери, забарабанил в нее и нагло сказал в открывшееся маленькое окошечко:
— Душ организуйте. Помыться хочу! — после чего повторил на английском, когда понял, что меня не понимают. После кратких препирательств меня просто послали куда подальше и закрыли окошко. Понятно,
В сознание пришел сразу, не знаю, что это был за укол, но последствий я не ощутил. Продолжая лежать с закрытыми глазами, мысленно пробежался по всему телу. В районе груди, кистей рук и щиколоток ощутил чужеродные предметы, которые, после некоторых раздумий, определил как медицинские датчики.
— Вы можете открыть глаза, товарищ Александров. Приборы показывают, что вы пришли в себя.
Голос, раздавшийся со стороны моих ног, мог принадлежать только жителю Туманного Альбиона, безупречное английское произношение с головой выдавало британца. Я не стал кочевряжиться и, открыв глаза, посмотрел на говорившего. Серьезный мужик, это сразу видно, такого как-то пропала охота водить за нос, как я собирался.
Когда Гордон вышел, так он представился, я чувствовал себя как выжатый лимон. Профи по допросам, вот он кто. Пронзив его спину злым взглядом, я сидя осмотрел браслеты из нержавеющей стали, которыми был прикован к койке. Матрас подо мной был из ваты и интереса не представлял, но койка с сеткой давала хоть какой-то шанс. Бросив взгляд на видеокамеру, прикрепленную под потолком в противоположном углу, я, прикрыв телом свои действия от камеры, стал возиться с сеткой, отогнув матрас в сторону. Не то что бы мне могло что-то удаться, просто хотелось посмотреть на реакцию охраны и возможные последствия. И они не заставили себя ждать, вошли двое, еще один стоял снаружи, внимательно при этом наблюдая. Меня отстегнули от койки, сбросили матрас вместе с бельем на бетонный пол и вынесли койку. Проводив их спины взглядом, я повернулся к камере и показал язык, довольно улыбнувшись и потирая освобожденную руку. Эти британцы прям как дети, на все ведутся, и сбежать я теперь не считал таким уж сложным делом.
— Я повторяю вопрос! Почему тихо умирающий государственный строй СССР полностью возродился?! Почему именно?..
У меня ломило виски, и слезились глаза от тех препаратов, что мне кололи. Внутренний голос повторял одно и то же: «Расскажи, ну расскажи». По-видимому, эти лекарства были чем-то вроде сыворотки правды, только более слабого действия. Привычно подавив силой воли желание открыть рот, я краешком сознания уловил то, что меня сильно заинтересовало.
Гордон, сидящий напротив, уже вторую неделю вел допрос и, по-видимому, уже начал отчаиваться, раз вчера привел меня в комнату, очень похожую на пыточную, и посоветовал говорить правду, а не ту чушь, что я несу. Эти недели были очень тяжелы для меня, и только уже полностью сформированный план побега не давал упасть в пучину отчаянья, в которую так старательно пытался свалить меня британец.
— Вот вы сообщили, что развал СССР в тысяча девятьсот девяносто первом году очень сильно ударил по…
Так-так-так, эти слова, слово в слово я говорил только Андропову. Но в последнее время, после операции на почке, которую он сделал по моему совету, мы сблизились, и у нас даже зародились приятельские отношения. А после его выхода в отставку и переезд на дачу
«Ну су…а, доберусь я до тебя, ой доберусь! Но надо проверить».
— Многоуважаемый месье Гордон, что еще вам Шапелев наврал?
По тому, как едва заметно сузились зрачки британца, я понял, что попал в точку. Время подходит, пора. Время на наручных часах Гордона показало, что сейчас начинается смены охраны, а я был уверен, что в это же время меняются и сидящие у видеокамер. А мне надо всего-то секунду.
— Не понимаю, о чем вы, Артур?! — Британец тянул время, быстро прикидывая варианты. И я воспользовался таким блестящим моментом.
Медленно выговаривая слова и продолжая делать вид, что нахожусь под действием препаратов, сказал:
— Прекрасная возможность для побега!
— Почему? — рассеянно спросил меня Гордон, продолжая размышлять.
— Смена охраны, удобно. Правда при прорыве охраны может быть больше, но это уже их проблемы.
— И как же ты собираешься освободиться от наручников? — уже с просыпающимся интересом спросил британец.
Вопрос его я посчитал интересным. Мы сидели за металлическим столом, к которому я был прикован наручниками с длинными цепями, позволяющими мне даже почесать спину, что я неоднократно делал, затягивая время при допросах. Больше в комнате, кроме двух стульев, крепко привинченных к полу, и видеокамеры под потолком, ничего не было.
— Ну так я их открыл! — ответил я, продемонстрировав открытые наручники. В замочной скважине одного из них застряла стальная скрепка, которую я стащил при одном из допросов. Мягкая была, пришлось помучиться.
«Время!»
Открытым концом наручника я ударил не успевшего увернуться от изумления британца по горлу, что не дало возможности ему закричать. Метнувшись вокруг стола, схватил обеими руками голову Гордона и резко повернул, используя все силы, что у меня были. Послышался мерзкий, но привычный хруст шейных позвонков. Никогда не любил так убивать, только в крайнем случае. Тело со стуком упало на пол. Содрав с убитого пиджак, накинул его на видеокамеру. Подбежав обратно, тщательно проверил его карманы и ничего, кроме золотого «Паркера», не обнаружил. Вытерев липкий пот, струящийся по лицу, я постучал в дверь условным стуком, как это делал Гордон. Рывком распахнув начавшую открываться дверь, боковым ударом воткнул «Паркер» в шею стоящего передо мной охранника и, тут же выдернув, вонзил в глаз охраннику справа. Больше охраны не было, затащив обоих в допросную и добив охранника с булькающим горлом, я стал выворачивать их карманы, раздевая при этом одноглазого. Меня ждало разочарование: в кобурах были не пистолеты, как я думал, а электрошокеры с пистолетными рукоятками. Но после секундного размышления понял, что мне на начальном этапе это-то как раз и нужно.
Скинув свою одежду, похожую на больничную пижаму, я натянул униформу охранника, который был примерно моей комплекции, правда грудь у него была слегка забрызгана кровью и жидкостью из глаза, но мне было пофиг. Выходя в коридор, я надвинул кепку на самые глаза и пошел в противоположную сторону от той, куда меня водят. И только в это мгновение завыли сирены.
«На восемь секунд позже», — подумал я, бросив взгляд на часы, снятые с трупа Гордона.
Сирена не смолкала и громко ревела через динамики, закрепленные на стене. Честно говоря, сирена очень мешала, я не мог слышать шаги и разговоры находящихся за углом людей. Поэтому встреча была неизбежна, но если я ожидал нечто подобное, то две девушки испуганно завизжали и попытались спрятаться в соседнем кабинете. Их испуг ввел меня в недоумение, одет как охранник, разве что морда лица молодая. Держа наготове шокер, я побежал дальше, дергая на ходу ручки дверей. Попадались в основном закрытые, и когда одна из ручек свободно подалась, я, рывком распахнув дверь, ушел в сторону от возможного огня. Но в помещении оказалось пусто, хотя там была еще дверь со знакомой надписью: «Осторожно — электричество».