Дитё
Шрифт:
Покачав головой, я задумался. Назвать этот перенос счастливым — значит ничего не сказать. Несмотря на уже привычную боль в мышцах, мне хотелось плясать и петь от счастья. В крови просто бурлила энергия.
Ушатом холодной воды стало воспоминание, как я в первый раз очнулся в своем детском теле. Выражение физиономии врача заставило задуматься. Размышляя, отнес табуретку обратно под стол. Встав посередине комнаты и продолжая обдумывать свое положение, начал делать легкий разминочный комплекс. Такое впечатление, как будто в суставы насыпали песку.
Врач явно с интересом слушал мой бред, но в глазах его было и недоверие. Я надеялся, что все-таки оно перевесит и представитель племени эскулапов просто махнет на непонятно что лопочущего пацана рукой и быстро все забудет. Если он не лох, то будет молчать, чтобы не схлопотать неприятности. А если этот идиот кому-нибудь проболтается, то что? Попасть в руки какому-нибудь костолому-дуболому мне не улыбалось. Надо будет выходить на руководство, на генсека.
В прямой видимости из окна торчала приметная труба котельной, находящейся недалеко от моего дома. Значит, я был в родной Казани…
Мои размышления прервали приближающиеся голоса в коридоре, застав меня врасплох. В это время я отжимался на кулаках. Крутанувшись на полу и вскочив на ноги, бросился к кровати. Запрыгнув на нее, успел укрыться одеялом и вытереть мокрое лицо. Мое тело было как будто из парной — все в поту.
В открывшуюся дверь вошла смутно знакомая медсестра, наткнулась на мой внимательный взгляд и попятилась. Тут я ее узнал. Это была та женщина, от голоса которой я очнулся. Поскольку совсем палиться не хотелось, пришлось сделать испуганное выражение лица и сказать:
— Тетенька, а где я? Где мама? А вы кто? Я кушать хочу, — быстро захлопав глазами, изобразил на лице просительное выражение.
Медсестра вздохнула с облегчением. Стараясь ничем себя не выдать, я, сложив кулачки на груди, снизу вверх жалобно смотрел на нее. Надеясь, что покрасневшие глаза меня не подведут. Эту фишку я позаимствовал у дочки соседа по площадке, трехлетней Ксюши. Она именно так выпрашивала у меня конфетки и другие сладости, когда приходила вместе с отцом в гости. И, надо сказать, у нее это блестяще получалось. К моему изумлению, сработало и здесь.
Умильно глядя на меня, медсестра подошла, села с краю на кровать и, погладив по влажным волосам, сказала:
— Сейчас кушать принесем, Артурчик, и ты покушаешь. У тебя ничего не болит?
Я отрицательно покачал головой, успокаиваясь. Не люблю, когда меня гладят. Очень. И дергаюсь. Сейчас с трудом удержался от рефлекса откатится в сторону.
В дверь заглянула молоденькая, удивительно красивая медичка. От ее бюста у меня сработал рефлекс Павлова, и я громко сглотнул.
Пожилая медсестра восприняла это по-своему:
— Катя, принеси завтрак, пожалуйста.
Молча кивнув, Катя озадаченно глянула на меня и быстро удалилась, прикрыв за собой дверь. Похоже, мои пламенные
Я продолжал играть роль ребенка. Не думаю, что смогу долго водить ее за нос, но время выиграю.
Когда я с аппетитом завтракал, в палату вошёл доктор. Стоял у двери, о чём-то разговаривая с медсестрой, которую, оказывается, зовут Светлана Аркадьевна, и то и дело поглядывал в мою сторону. Судя по выражению его лица, он явно меня сдал.
«Блин, какая все-таки вкусная манная каша».
Подождав, когда я закончу есть, врач подошел к кровати.
— Ну что, покушал?
«Ой, не могу! Он бы еще по-доброму улыбнулся! Правильно говорят, что глаза — зеркало души».
Постаравшись сделать испуганное лицо, я ответил:
— Да, вкусно очень. А еще можно?
Врач сел на краешек кровати и покачал головой:
— Режим нарушать нельзя. Через два часа будет обед. Там и покушаешь.
Взяв стетоскоп, он стал прослушивать мою грудь, говоря привычные слова «дыши, не дыши».
Постоянное общение с врачами не добавило мне любви к ним. И если бы не мой брат, ведущий хирург одной из московских больниц, который в основном и занимался мной… Он же и сократил общение с врачами. Все вопросы по лечению и операциям решались через него. Если бы не он и не мой сын, постоянно живущий со мной после развода с женой, то я, несомненно, скатился бы в пропасть отчаяния. Именно брат нашел для меня работу на дому. Так как я прилично владею двумя иностранными языками, он нашел мне работу в одном из издательств переводчиком. Так как моей мизерной пенсии едва хватало на проживание, это была существенная помощь. Настолько существенная, что я даже оплатил путевку сыну без помощи брата, когда его класс отправился во Францию.
— Я в туалет хочу.
Проблема действительно стояла для меня остро. После завтрака давление на мочевой пузырь превысило все пределы.
— Хорошо, — ответил он мне, после чего обратился к медсестре, продолжавшей стоять у двери: — Светлана Аркадьевна, утка под кроватью?
Медсестра кивнула и, подойдя, достала эмалированную утку. Стыд и смущение я потерял давно, поэтому спокойно сделал свои дела под взглядами медиков.
— Хорошо. Молодец. Теперь походи по комнате.
Пришлось слезть с кровати и сделать несколько шагов.
— Хорошо, молодец. Теперь ложись, будем тебя лечить. — Похоже, мы оба понимали, что играем друг перед другом.
Я залез на кровать и укрылся одеялом. Судя по положению солнца, скоро здесь будет парная. Врач вышел за дверь, не забыв запереть ее на замок.
Проводив его взглядом, я задумался. Надо валить прямо сейчас, пока это сделать можно без проблем. Пока думал, привычно для себя, но не для тела, делал разминку рук. Мои размышления прервал звук ключа, поворачивающегося в замке.