Дитё
Шрифт:
Тормознули меня на выходе. Тетка в форме переступила мне дорогу и, упершись руками в бока, спросила ехидным тоном:
— Юноша, а кто в таможенном терминале отмечаться будет? Мать Тереза?
— Ой, извините, совсем меня журналисты своими вспышками замучили, — извинился я и покорно побрел за ней.
— Какие журналисты? У нас их всего два, причем один в запое, я это точно знаю, он мой муж.
— Подождите-ка, — торопливо зашевелил я ногами, догоняя ее.
— Вы хотите сказать, что шесть журналистов — это не с вашего острова? — Я быстро описал
— Нет, этих не знаю, а я знаю всех коллег мужа.
— Вот даже как, — тихо пробормотал я, входя вслед за таможенницей в здание таможни.
Видимо, кондиционерный воздух прочистил мне мозги, и кусочки мозаики встали на свои места.
«Блин, старпом говорил же, что они воспользовались рацией „Седого Генри“. Да и Славка, пользуясь радиорубкой пиратов, говорил свой позывной, а американосы услышали. Быстро они меня вычислили. Странно только, что сразу не взяли, или у них другие планы? Непонятно!»
— Оружие, наркотики, взрывчатка? — спросила у меня таможенница, зайдя за стойку.
— Не, наркоты у меня нет, — ответил с задумчивым видом.
Я с интересом наблюдал за обстановкой за окном, контролируя мертвые зоны, краем глаза реагируя на движение, и немного запоздал со следующим вопросом.
— Другие запрещенные для перевозки предметы есть? — спросила таможенница, чем поставила меня в тупик.
— А вы что имеете в виду? — озадаченно спросил я, пытаясь вспомнить, СИ-4 на Таити считается запрещенным предметом или нет? А гранаты, патроны, винтовки, пистолеты?
— А можно узнать, что конкретно вас интересует? — на всякий случай спросил я, и подумал: «У нас широкий выбор!»
Улыбнувшись, женщина ответила:
— Оружие!..
И тут я заметил краем глаза пару человек на улице, которые неторопливо прохаживались с фотоаппаратами, висящими на груди. Если другие прохожие не привлекали моего внимания, то эти были другие. Просто другие. Походка, движения, немного скованные позы, они готовились к чему-то, это было видно.
— Оружие?! — воскликнул я и расплылся в улыбке профессионального агента по продажам, которые ходят по домам и продают всякую дребедень. — И вы обратились по адресу, у нас прекрасный выбор! — Я одним движением приблизился к ней и, прижав руку ко рту, как будто нас кто-то мог услышать, тихо ей прошептал с самым загадочным видом: — Что вас интересует? Пистолеты? Автоматы? Винтовки?
Женщина изумленно открывала и закрывала рот, не зная, смеяться ей или приказать прекратить этот балаган.
— Винтовки, ну конечно же вас интересуют винтовки! — хлопнул я себя по лбу.
— Э-э-э…
— Вот, смотрите, специально для вас держал, — похвалился я, доставая из сумки снайперскую винтовку и, расхваливая ее, поворачивая так и эдак, чтобы потенциальный покупатель мог ее получше рассмотреть, навернул глушитель.
— …жаль только патронов на ее пятизарядную обойму у меня осталось всего четыре. Но посмотрите на эти великолепные линии, и они скажут вам: «Да, я твое оружие», — простонал я в конце, прижав цевье винтовки к щеке.
Женщина, испуганно
— Вот, смотрите, я на ваших глазах заряжаю его. Слышите, как с жадным чмоканьем принимает она патроны. Этот звук просто сводит меня с ума! — Мельком глянув на женщину, я определил, что хватит шутить и прикалываться, а не то доведу ее до инфаркта.
— А теперь посмотрим, как она в работе, — сказал я и, чуть наклонив голову, посмотрел на прохожих из-за колонны, подпиравшей потолок. Заметив, что подозрительные прохожие увидели винтовку у меня в руках, быстро вскинул ее, крепко уперевшись прикладом в плечо.
Тихо пукнул глушитель, посылая пулю через большое панорамное окно на улицу в спину бегущему до угла парню в цветной рубашке, оставив в стекле маленькую аккуратную дырочку и множество трещин. Вторая пуля осыпала стекло на землю и пол в здании и догнала, попав в поясницу второго парня.
Заметив, что к шевелящемуся второму парню подбегает еще один, я третьим, предпоследним патроном разнес ему коленную чашечку.
Наблюдая, как он с воем крутится на брусчатке, повернувшись к бледной полубессознательной таможеннице, которая что-то судорожно нажимала под столешницей, сказал с сожалением:
— Жалко, последняя бронебойная осталась. Достойных целей нет… А нет, есть, — добавил я, услышав звук приближающейся машины и скрип тормозов.
Мощный синий джип-пикап, со скрипом развернувшись на месте, прикрыл своим корпусом раненых, предоставив мне возможность пустить последнюю пулю в дело.
Бронебойная пуля прошила тонкую жесть крыла, пробила патрубки маслопровода и, войдя в третий цилиндр, разнесла его на куски, застряв в четвертом.
— Хорошая винтовка, так и просится, чтобы ее взяли в руки, — сказал я, повернувшись к таможеннице. — Возьмите, ну возьмите же, — просил я умоляюще.
И как только она взяла разряженную винтовку, я, продолжая отслеживать обстановку за окном, сказал радостно:
— И вы правы, она так идет к вашему форменному платью… и всего-то за какие-то девятьсот девяносто девять долларов девяносто девять центов! Нет, да? А сколько есть? И вы таки меня уговорили… давайте сюда ваши двадцать два доллара и пятнадцать центов.
Быстро вытащив автомат, я проверил его, повесил на плечо и, подхватив сумки, помчался к черному выходу, будучи уверенным, что он давно уже перекрыт, но и у меня были мысли на этот счет.
«Где-то тут должен быть выход на второй этаж, где он? Да где, блин?» — сам себя спрашивал я, крутясь по коридорам, пока не заприметил на одной из дверей рисунок лестницы. Рывком распахнув дверь и держа на прицеле лестничный пролет, внимательно осмотрелся.
Поднявшись на второй этаж, я осматривал на ходу кабинеты. Некоторые были закрыты, некоторые нет. К моему удивлению, все кабинеты офисов были пусты.
«Чёй-то нет никого? Что, выходной, что ли? Или обед? Да нет, для обеда еще рано! — определил я по солнцу. — Наверное, все-таки выходной», — немного подумав, понял я.