Дитё
Шрифт:
«Вот интересно, у меня уже десять минут лопасти крутятся и движки орут на всю округу, так хоть бы кто поинтересовался, что тут происходит!» — подумал я через некоторое время, после того как запустил двигатели и щелкал переключателями, готовя вертолет к полету.
«Ан нет, заметили-таки!» — понял я, увидев, как к вертолету бегут несколько человек, и возглавляет их офицер, полковник, с красным лицом самого последнего алкаша.
Помахав им ручкой, я до упора дернул ручку газа.
Взлетел я, как меня учили повоевавшие вертолетчики, резко, рывком, чтобы не схватить
Сделав полукруг и набрав скорость, вернулся к форту, где уже крутились лопасти второго вертолета.
«А вот этого нам не надо», — подумал я, откидывая защелку пушечной гашетки в сторону. За время небольшого разгонного полета я уже успел изучить систему управления огнем, так что сейчас уверенно наведя прицел на второй вертолет, играя джойстиком, нажал на гашетку.
От второго вертолета отлетело несколько частей фюзеляжа, и он стал чадно дымить, выбрасывая в утреннее небо черные хлопья гари.
— Так-то вот, а то с дубинкой против меня идти надумали, — сказал я и, сделав над аэродромом круг, направил боевую машину в город, к Уолл-стрит. Я решил, что статуи Свободы маловато для моей мести, и надумал ударить по курсу доллара в прямом смысле этого слова.
Набрав высоту над городом и долетев до огрызка на пьедестале статуи Свободы, сделал круг над островом.
«Похоже, там работы велись даже ночью», — подумал я, разглядывая десяток судов вокруг обломков статуи.
Но долго любоваться своей работой я не мог. Скоро начало рабочего дня, а я не хотел, чтобы гражданские пострадали от моей атаки на фондовую биржу, поэтому, развернув «Кобру», направил вертолет к острову Манхеттен.
Когда после акции я сваливал из города, то простоял в пробке недалеко от Уолл-стрит, и таксист, отходя от психологического шока, когда по радио сообщили о «падении» статуи, заболтал меня про эту фондовую биржу… гад. После этого я и решил долбануть по ней. Четыре часа разговорного прессинга доведут кого угодно. Но так как практически всю взрывчатку я использовал на статуе, то мне и пришла в голову мысль воспользоваться стоявшим на дежурстве боевым вертолетом. Ну а то, что он был американским, придавало изюминку будущей акции.
Самое фиговое было то, что улица была очень узкой и вертушка там никак не могла поместиться, а стрелять сверху я посчитал не очень хорошей идеей, с моим-то опытом. Поэтому решил делать это, зависнув на перекрестке, откуда здание биржи было как на ладони.
Потоки воздуха, которые отбрасывал несущий винт вертолета, подняли пыль на улице и, опрокинув мусорные баки, погнали по улице их содержимое. Уже заполненная народом улица просто оцепенела от изумления, когда я завис и стал прицеливаться. Заметив, что несколько зевак стоят в зоне поражения осколками, включил громкоговоритель и сказал в микрофон:
— Внимание, дамы и господа, мои ракеты, которые сейчас вылетят с направляющих, поразят здание фондовой биржи, и в случае если вы не хотите получить ранения
«Умные люди!» — подумал я про них и, заметив, что из здания биржи выбежал охранник, открыл огонь из пушки, разнося стены по кирпичикам. Опустошив пушку до трех четвертей, я вдавил по гашетке, стреляя НУРсами, горизонтально поводя носом направо и налево. Изувеченное мощными двадцатимиллиметровыми снарядами здание фондовой биржи покрылось цепью разрывов. Некоторые ракеты влетали в окна и разрывались внутри. Здание стало медленно разгораться.
— Ха-ха-ха. Это вам не тут! — смеялся я, как вдруг что-то застучало. В бронестекло моей кабины сверху полетели пули, оставляя белесые разводы. Подняв голову, я заметил полицейский вертолет, из кабины которого, свесившись, стрелял коп из винтовки.
В это время НУРсы как раз кончились и, оставив внизу разгорающееся здание, я, рвя ручку газа, стал подниматься вверх. Пора было наказать эту «козявку», что побеспокоила меня.
Заметив, что я поднимаюсь, коповский вертолет, клюнув носом, стал набирать скорость, уходя в сторону.
— Куда-а-а!!! — искренне возмутился я его намерениями.
Поднявшись над зданиями Манхеттена, погнался за наглыми копами. Лавируя над зданиями, сбивая мне прицел, они неслись к двум уже знакомым башням-близнецам. Я же летел выше, помня, что у тех, кто наверху, преимущество, и пытался поймать копов на мушку.
И тут внезапно заорал зуммер радара, кто-то брал меня на прицел.
— Ах ты черт! — заорал теперь уже я, поняв, что меня банально выманили наверх и сейчас намереваются сбить. Поражало другое, КАК они за такое короткое время успели подготовиться?!
Теперь уже я несся, прижимаясь к зданиям, сбивая прицел, к башням-близнецам, отстреливая ЛТЦ.
Мелькнувший на мгновенье в прицеле полицейский вертолет, разваливаясь обломками, посыпался вниз, после того как я успел нажать на гашетки. Чуть в стороне от него, махая руками, падал один из пилотов. Но и мне это счастья не принесло, почувствовав мощный удар в хвостовую часть, я понял, что теряю управление тяжелой машиной.
«Блин, сто пудов — из пушки долбанули. Долбоклюи», — понял я и, заметив, что до ближайшей башни осталось всего несколько сотен метров, направил «Кобру» к ней, с трудом управляя машиной.
«Похоже, это становится традицией, таранить эти башни авиационными аппаратами. Жаль, самолета не было!» — подумал я, врезаясь в стеклянное здание.
Главная хитрость была в том, чтобы попасть между этажами и не врезаться в перекрытие, но и попасть в междуоконные балки, и я смог это сделать.
Разнося вдрызг стекло, «Кобра» застряла между двух вертикальных балок так, что кабина оказалась в здании, а хвостовая часть снаружи.
Молясь, чтобы фонарь не заклинило, ударил по рукоятке аварийного отстрела командирской двери и, отстегнув ремни, вывалился наружу.