Дитё

Поселягин Владимир

– Давай я проверю, на каком ты уровне, – сказал кэп, доставая карту, а из тумбочки секстант.

– М-да. Я даже половины не понял, про что ты мне тут говоришь, но с картами и координатами работать умеешь, а это главное, не заблудишься.

Немного поворчав для виду, кэп стал показывать мне, как ставятся паруса и как идти под ветер. Проще говоря: «нажмешь на эту кнопочку – и парус поднимется, нажмешь на эту – и опустится».

Но, что ни говори – эти уроки мне очень нравились, несмотря на то что у кэпа я был вроде

юнги, а это почти что раб. Так что стоя на коленях и скребя палубу на баке, я прокручивал в памяти все те уроки, что были сегодня.

– Юнга, ужин будет, или твой капитан умрет от голода?

– Да, сэр, конечно, будет, сэр! – вскочив, выкрикнул я.

Грозно насупившись, он спустился обратно в каюту, а я, домыв палубу и выплеснув воду за борт, направился на кухню, есть хотелось не только кэпу, но и мне.

Плавание до Гавайев продлилось три недели, и это не потому что было большое расстояние, а потому что кэп держал свое слово, учеба шла вовсю, и пока он не убедился, что я справлюсь, мы крутились практически неподалеку от острова, маневрируя под ветром в любом положении и при любых парусах.

– Ну все, Арчи, ты теперь и один справишься, – вздохнув, сказал наконец кэп и, утерев выбитую ветром слезу, направился на бак. Мы шли к острову.

Гавайи большой остров, и, идя вдоль берега, мы рассматривали белоснежные пески и бунгало на берегу.

– Один из этих домов будет моим! – пробормотал кэп, с жадностью разглядывая берег.

– Где приставать будем? – поинтересовался я, сидя в капитанском кресле и управляя левой ногой. Проще говоря, нога лежала на штурвале, а я, пользуясь обеими руками, держал в руках карту, разглядывая воды вокруг острова.

– В порт пойдем, там определимся! – ответил кэп.

– Ну нет. Там могут «Ласточку» захомутать, а оно мне надо?

– Да, действительно, как-то я не подумал об этом! Тогда спускай лодку – и на ней мы дойдем до берега, а там я уж разберусь, куда и сколько! – сказал кэп, потирая руки.

– Лады! – ответил я и, убрав карту, повернул штурвал. Отчего «Ласточка», с наполненными ветром парусами, заметно накреняясь, понеслась к берегу.

Не дойдя до берега примерно метров триста, где был край мели, мы стали спускать резиновую лодочку, после чего под неторопливое тарахтение маленького мотора подплыли к берегу и вытащили ее на сушу.

– Ну что, юнга, пора тебе становиться капитаном! – произнес кэп после недолгого молчания, как будто у него и у меня кончились слова и нам не о чем говорить. Печально вздохнув, он снял с головы капитанскую фуражку и надел мне на голову.

– Владей, капитан!

Прощание получилось скомканным, мы были чужими друг другу, но за время плавания успели немного сблизиться.

– Ну что, давай прощаться, что ли? – спросил кэп, протягивая руку.

– Может, еще увидимся? Ты, главное, погрудастей себе жену выбирай и помни, что Минздрав предупреждает: не всех девушек можно любить.

– Учи ученого!

Распрощавшись со своим… можно сказать, учителем, я оттолкнул лодку и, запрыгнув в нее, завел

мотор. Не оглядываясь, порулил к «Ласточке», все прибавляя и прибавляя газу.

«Ну вот, теперь можно и попутешествовать, вот только с чего начать?»

Закрепив лодку на кронштейнах, где она и висела до этого, я подошел к рубке и, плюхнувшись на сиденье, нажал кнопку стартера.

Двигатель тихо заурчал в трюме. Дождавшись, пока он немного прогреется, нажал на кнопку подъема якоря и терпеливо ждал, пока он не поднимется. После чего принайтовив его, чтобы якорь не болтался, дал газу, страгивая и уводя тримаран от берега.

Дождавшись ветерка, отключил двигатель и, пользуясь тем, что яхта полностью электрифицирована, поднял белоснежные паруса, нажимая на кнопки на пульте. Отойдя от острова километра на два и лавируя среди множества всяких яхт и катеров, направился подальше от суши – пора начинать свое первое морское путешествие.

Поставив автопилот, спустился на кухню и стал готовить обед, когда сигнал радара привлек мое внимание. От Гавайев я уже удалился примерно километров на двадцать, и поэтому был в недоумении, кто тут еще, кроме меня, бороздит эти воды, вечер же.

Выйдя наверх, я заметил неподалеку лодку и знак на ней, что под водой находятся водолазы. Взяв в руки морской бинокль, всмотрелся в него, с интересом изучая небольшую моторную яхту.

К моему удивлению, около нее плавали несколько человек и махали мне руками. Причем активно так махали, как будто звали.

«А это еще что? Акула, что ли?» – Мне показалось, что около одного из купальщиков я заметил спинной плавник определенной формы.

Вдруг один из пловцов всплеснул руками и исчез под водой.

– Ни хрена себе у них там ужастики! – вскрикнул я, отключая автопилот и поворачивая штурвал в сторону встреченной яхты, одновременно вспоминая свою встречу с дельфином: – Брр, не дай бог подобное еще раз пережить!

Махания купальщиков стали более активными, было видно, как они сбились в кучу. К тому же мне стало их плохо видно, так как «Ласточка» шла под парусами полным ходом и мы уже успели изрядно удалиться, отчего корпус встреченной яхты скрыл от меня людей.

При приближении стали слышны крики о помощи.

– Помогите!.. На помощь!.. Сюда! – кричали от души, было видно, что выкладываются полностью.

Аккуратно нажав на кнопки опускания парусов, я под едва слышимое тарахтение двигателя и жужжание электромоторов, которые по блокам с помощью тонких стальных тросов опускали паруса, стал приближаться к чужой яхте. Даже не яхте, просто большому прогулочному прибрежному катеру. Скорость заметно упала, но яхта двигалась всё равно еще быстро, поэтому, чуть довернув штурвал, я впритирку прошелся рядом с бортом чужого катера и, пробежав по правому поплавку с причальным концом, прыгнул на катер и быстро намотал конец каната на один из причальных столбиков. Катер заметно дернуло, но «Ласточку» я остановил, последствий от сближения и касания тоже не было из-за опущенных у меня причальных матов.