Дитя Бунта
Шрифт:
Но после низвержения матриархата это обстоятельство превратилось в жирный плюс.
Что же касается сестер обоих Эльдендаалей, то… Айне, перспективная наследница власти Первой жрицы, их общей с Морни бабушки, отличалась классическим коварством Темной эльфийки и чудовищным высокомерием, как и все, кто уже прошел необходимое посвящение кровью. Морни нужно было срочно пристроить сестрицу, отдав мужчине, который хотел бы приручить ее. Мне на тот момент вполне хватало экс-капитана Илленниа, которая не слишком-то горела желанием подвергаться успешной дрессировке… В итоге, на Айне предъявил права Рорк Хеллвенретт, что едва не закончилось для него смертью в день собственной свадьбы, когда отравленная игла из нежных ручек Айне
Лоури, сестра Эрика, не успела пройти первый этап посвящения в жрицы Паучьей Королевы, но она от природы обладала на редкость стервозным нравом, а тут еще такой облом с перспективной карьерой!.. В общем, стервозность усилилась, так что претендентов на руку Лоури до сих пор так и не нашлось. Эрик позволил ей заняться сугубо дамским бизнесом — производством какой-то косметики, а на ее мимолетные плотские увлечения он смотрит сквозь пальцы. Пусть развлекается, но в рамках внешних приличий…
С момента моей встречи с Дэрин прошло немногим более трех месяцев, когда начались жестокие беспорядки в Северной Африке. Я не знал, на какой период уеду, не мог сказать ей, что со мной станется, вернусь ли я вообще. Я был уверен, что она непременно будет ждать. Что я мог предложить этой милой и порядочной девушке, кроме своего имени, титула и, самое главное, вечной нервотрепки ожидания во время моих, таких непредсказуемых и опасных командировок, откуда я возвращаюсь с очередным ранением?..
Я спросил, и Дэрин согласилась все это принять — спокойно, с достоинством, без всяких задних мыслей, на которые так богата головка какой-нибудь дочери лорда с большим приданым и типичными светскими амбициями:
— Я буду с тобой, Киган. — Сказала она, а глаза ее были полны счастья. — Мне не нужен твой титул, я просто хочу просыпаться с тобой рядом.
Мне было начхать, как отнесутся к моей женитьбе в высшем свете.
К счастью, состоя в ближайшем окружении Эрика, я вполне мог пренебречь многими общепринятыми «приличиями», насквозь искусственными, как у Темных, так и у Светлых. Если бы кто-то начал крутить носом, выражая недовольство, он бы получил от меня кулаком по этому самому носу, а потом бы огреб еще и на дуэли, вне всяких сомнений. Обошлось. Посмеивались над самим фактом заключения брака, что было неудивительно, ведь никто из моих ровесников в спецслужбах и армии жениться не торопился вовсе. Впереди — вечность, куда же торопиться? Эти приятельские шуточки были грубоваты и терпимы, начиная с того, что «младший Оустилл променял казарму на особняк под Корком», и заканчивая прозрачными намеками на то, что пора разработать новую винтовку, подходящую по стилю к смокингу.
Поспешная регистрация брака, три дня блаженства, тщательно спрятанная тревога и слезы в уголках серебристых глаз, мой отъезд — почти на полтора года, которые, по сути, были ничем иным, как песчинкой в бесконечной эльфийской жизни.
Впереди было несколько лет счастья, перемешанных с регулярными моими отлучками. Дэрин никак не могла к ним привыкнуть, всякий раз вздрагивая, как только узнавала об очередной командировке в горячую точку: от антиэльфийских выступлений до межчеловеческих религиозных разборок. Будь она леди от рождения — она бы, по неписаным законам света, не преминула демонстрировать напоказ гордость за мужа. Дэрин никто не приучал с детства думать одно, а делать другое. Она боялась, переживала, ждала с нетерпением — и не собиралась этого скрывать. Мой Tairiscint Bud, мой тыл… Прим. авт.: Нежный Бутон (ирл.) Она и была нежным полевым цветком — простым в своей красоте и молодости, изысканным в своем природном изяществе.
После очередного боевого выезда я взял
— Как здесь хорошо… — шептала Дэрин, положив ночью голову мне на грудь. — Киган, если вдруг я умру, то мне будет приятно знать, что коробочка с моим пеплом захоронена где-нибудь тут. Нет! Лучше прямо на утесе, над морем!
— Умрешь? Коробочка с пеплом? — переспросил я, еле сдерживая смех.
— Ну да. Я уже и камень присмотрела. Такой большой, с белыми прожилками — не земной, а явно с Небиру, судя по атласу-определителю. Если, конечно, тут не начнут историческую реконструкцию какого-то человеческого замка.
Я пощекотал губами ее нежную шею, и мы оба засмеялись.
— Не начнут, милая. А если начнут, то для тебя я непременно добьюсь разрешения вот на этот камень. Обещаю.
Мы хохотали, пытаясь столкнуть друг друга с постели, и даже думать не думали, что нелепая шутка Дэрин окажется пророческой уже через несколько лет, когда Британские острова и часть материка будут охвачены жесточайшей эпидемией, вызванной невидимым убийцей, который вырвался из могильников биологического оружия. Его создатели давно канули в Бездну, а их детище, будь оно проклято много раз, только и ждало своего часа, чтобы явить себя миру и убивать — исподтишка, ненавязчиво, и очень быстро.
Можно было сколько угодно удивляться изощренному человеческому уму, придумавшему многие виды вооружений, которые невозможно взять под контроль в случае непредвиденных ситуаций… Этим они пугали друг друга. От этого умирали сейчас так же, как и эльфы.
Дэрин, как и многие эльфийки, жила по принципу: все, что не запрещено мужем, то разрешено. Если бы я знал, что ей взбредет в голову, я бы строжайше запретил, и она бы послушалась, но… Я не знал. Я уехал на ежегодные сборы во Францию, и даже подумать не мог, что моя жена очертя голову кинется оказывать помощь больным детям в социальном приюте! И речь шла даже не об эльфийских детях, а о полукровках!..
Она не спросила позволения, потому что подозревала — я не разрешу в ее положении даже выйти за пределы садовой ограды.
Я вернулся через три недели, чтобы узнать страшную новость.
Переполнены были все больницы — и эльфийские, и человеческие. Диагноз Дэрин звучал, так же, как и у многих других: «Двухсторонняя атипичная пневмония. Полиорганная недостаточность». Моя жена угасала на глазах, и не было такой технологии, которая могла бы помочь поделиться с нею здоровьем.
— Все бы еще обошлось, милорд, — качал головой главный врач Эльфийского госпиталя в Дублине, — но шестой месяц беременности… Давайте спасем хотя бы ребенка?
— Спасите их обоих. — Сухо ответил я, борясь с искушением сжать шею врача так, чтобы он сам почувствовал, каково это — терять жизнь по каплям, будто драгоценный воздух.
— Боюсь, что это уже невозможно. Для клеточной реновации нужно пять недель, чтобы вырастить ткани и пересадить готовые органы. Образцы уже взяты. Мы держим миледи Оустилл на аппаратах, но патологические изменения зашли слишком далеко, пять недель она не протянет, в сознание уже не приходит. Плод инфицирован атипичной легионеллой, вероятна врожденная пневмония, но мы должны побороться! Дайте же разрешение на стимуляцию родов, милорд!
Я наплевал на больничный запрет и вошел в изолированный бокс, чтобы взять Дэрин за руку, и просидел так часов шесть или семь… Tairiscint Bud так и не пришла в себя. Решать только мне.
И я решил за нее, подписав все необходимые бумаги, а потом бессмысленно пялился сквозь стекло операционной на крохотный шевелящийся комочек нашей общей с Дэрин плоти. Прошли сутки без сна, озаряемые проблесками то надежды, то уныния — и вот я потерял их обоих.
— Вы желаете, милорд, чтобы прах был в общем Мемориале в сквере при госпитале?..