Дитя камней
Шрифт:
– Что-то в этом роде, - ответил я. Моя нога уже довольно сильно болела, распухла и ныла до самой кости. Штанина намокла от крови. В ботинок тоже налилась кровь.
Донни Халливел сунул пистолет в карман пиджака. Рука его так сильно тряслась, что он попал только с третьей попытки.
– Он заставил меня стрелять в вас, - сказал он.
– Я знаю.
– Это была не моя мысль. Я ничего
– Он загипнотизировал вас, - сказал я.
– Где Райнер?
– Он помог мне, а потом я отослал его домой.
– Он так обрадовался, когда этот тип написал ему что-то об этих его глупых книгах. Он слишком верит людям. Вы уверены, что он в порядке? В какой-то момент мне казалось, что я колю ему какую-то наркоту.
– Я дал ему адрес человека, который сможет ему помочь, сказал я.
– Мне бы лучше пойти и посмотреть, как он там, - сказал Донни Халливел. - Он не слишком хорошо управляется сам по себе.
– Конечно, - сказал я и почувствовал облегчение, когда громадина продралась сквозь колючую зеленую изгородь.
Миранда вздрогнула раз, другой, потом вся задрожала и сказала:
– Я думала, он прикончит нас.
– Я тоже так думал. Твой мобильник работает?
– Конечно. Я вызову скорую.
– В этом нет необходимости, - сказал я и дал ей телефонный номер симпатизирующего мне врача. Когда она позвонила, я сказал, чтобы она открыла портфель и принесла мне книгу.
Она отводила глаза, вручая ее мне. Это был тяжелый том ин-кварто, переплетенный в шкуру нерожденного теленка, потемневшую от возраста и приобретшую неровный цвет масла. Страницы были из качественной льняной бумаги. Я провел пальцами по сложному узлу, тисненному на коже переплета под напечатанным золотом заголовком.
– После смерти родителей мне было важно воссоздать их библиотеку. Это последний том, что бы мне нужен, самый редкий и самый дорогой. Ты не поверишь мне, когда я скажу, сколько я заплатил за него, - сказал я и швырнул книгу в канал.
Раздался тот еще всплеск.
– Вы сумасшедший, - сказала
– Мне следовало сделать это довольно давно. Наш мертвый друг в одном был прав: времена меняются. И настало время уйти от прошлого. А теперь, не будешь ли ты так любезнаи не срежешь ли ветку с бузины?
– Что вы собираетесь делать? Пронзить его сердце?
– Калиостро не был вампиром. Но я не хочу, чтобы доктор Барроу нашел нас здесь, рядом с трупом. Если я хочу доковылять до дороги, то мне нужен костыль.
– А потом?
– Потом доктор Барроу заберет меня в свой дом, обработает рану, и я смогу соорудить историю для полиции.
– А что будет со мной?
– Полиция захочет поговорить с тобой о твоем отце, но я могу поручиться за тебя.
– Он насиловал меня, - сказала она откровенно и просто. - Когда мама сбежала, он каждую ночь приходил в мою комнату и насиловал меня.
– А когда ты смогла, то в свой черед обратила насилие на него. Я понимаю. Но разрушая его таким способом, посвятив свою жизнь его наказанию, ты одновременно разрушаешьсаму себя.
– Я хотела убить его, - сказала она.
– Но не хотела, чтобы его дух гонялся за мной. Я иногда вижу духов, но ничего не могу с ними сделать.
– Ты очень хорошо справилась с любимчиком Калиостро.
– Меня заметут, да?
– До сих пор у меня никогда не было учеников, Миранда. Я жил уединенной жизнью с тех самых пор, как приехал в Лондон. Прошлой ночью ты сказала, что у меня нет настоящих друзей, потому что я никого не подпускаю к себе близко. И ты была права. Но времена изменились гораздо больше, чем я думал, когда впервые стал ночами разгуливать по улицам. Ты обладаешь могущественным даром, и я могу научить тебя, как пользоваться им, если ты мне это позволишь. Но я должен предупредить тебя, что это будет трудная тропа.
– Учите меня.
Она произнесла это с внезапной, резкой, обнаженной страстью, и в это мгновение я впервые уловил очертания реальной Миранды, того человеческого существа, что пряталось за угрюмой маской многоопытного ребенка, воспитанного на камнях города.
– Учите меня, - сказала она, - учите меня всему.
Конец
– =-