Дитя любви
Шрифт:
– Я хочу знать, о чем вы тут говорили?
– Ни о чем таком, что может тебя беспокоить, querida, – Ник шутливо дернул ее за длинный локон, упавший на плечо. – Линк, налей Магдалене соку, ладно?
– Не заговаривай мне зубы своим соком… – Мэгги яростно ударила его по руке и глубоко вздохнула. Ее обвиняющий взор переключился на Линка, послушно наливающего сок. – Черт побери, я же сказала, что не хочу соку! Слышишь?
– Ладно-ладно. – Линк поспешно отставил пакет с соком в сторону и шутливо поднял вверх руки, признавая свое поражение.
– Я слышала, как вы договаривались «прижать» Лайла в воскресенье в Уиндермире. Я слишком долго живу в этих краях, не забывайте, и хорошо знаю, что значит «прижать». Это убийство! – Мэгги, бледная, уперев руки в бока, произнесла эту тираду, обращаясь к Нику. – Если вы задумали именно это, то я запрещаю! Вы меня поняли? Я запрещаю вам, обоим вместе и каждому в отдельности, даже думать об этом!
Глаза Ника подозрительно сузились.
– Ты что-то вдруг очень о нем забеспокоилась. Забыла, как он с тобой обошелся?
В словах Ника звучала ревность, но Мэгги была слишком расстроена, чтобы обратить на это внимание.
– Не валяй дурака, Ник. Меня волнует не Лайл, ты же знаешь. Если ты убьешь его, ты погубишь свою душу, а заодно и нас с Линком! – Мэгги была вне себя. – А ведь есть еще Дэвид. В воскресенье утром Дэвид непременно будет дома! Как же ты мог даже подумать об убийстве, когда рядом может оказаться мальчик?
Секунду Ник молчал, затем решился:
– Магдалена, я уже говорил тебе, что ни малейшего желания убивать твоего подонка-мужа у меня нет. Так что, может, ты все же сядешь, черт возьми, и выпьешь свой сок?
Похоже, ее ярость передалась Нику. Мэгги поняла ото по алым пятнам, вспыхнувшим на его скулах, а также по заполыхавшим огнем мочкам ушей. Не говоря уже о проклятии, которое он себе позволил.
Но остановиться она не могла. Она своими ушами слышала, что они тут с Линком замышляли! А если вспомнить еще те обещания, которые он дал ей пару дней назад, – и зловещая картина готова.
– Если вы не собираетесь его убивать и не планируете убийство, тогда о чем же вы говорили? Только не надо отвечать мне «ни о чем». Я требую, чтобы мне все объяснили!
– Магдалена… – начал было Ник, всем своим видом показывая, что терпение его вот-вот лопнет.
– Ники… – предостерегающе проговорил. Линк. Ник сделал брату знак, мол, все будет в порядке, не сводя с Мэгги глаз.
– Ты должна довериться мне, детка, – тихо проговорил он.
– Значит, вы все же задумали что-то против Лайла в Уиндермире! – Мэгги перевела дыхание. – Но вы не посмеете! Вы не посмеете ничего сделать, пока там Дэвид! Не посмеете его тронуть, поняли? И, если вместо ответа вы еще раз предложите мне выпить соку, обещаю, что запущу им в ваши упрямые идиотские головы!
– Ну да? – косо взглянул на нее Ник.
– Увидишь. – Она вернула ему не менее
– Слушайте, ребята… – Голос Линка, все это время предусмотрительно державшегося на безопасном расстоянии, за столом, звучал устало. – Остыньте, а?
– Заткнись, Линк, – в унисон огрызнулись оба, даже не взглянув в его сторону.
Затем Ник медленно и многозначительно произнес:
– Обещаю тебе: мы не причиним вреда твоему сыну.
Это обещание безопасности лишь половине ее семьи только еще больше встревожило Мэгги. Ник не собирается отказываться от своих планов, несмотря на все ее увещевания. И не собирается ей ничего объяснять.
А это значит, что задумал он что-то недоброе. Сделав это открытие, Мэгги еще больше ужаснулась.
– Я говорю сейчас не о физической травме Дэвида, а о травме душевной. Ему всего одиннадцать, и Лайл для него – центр вселенной. – Голос Мэгги звенел jot напряжения.
Ник, казалось, наконец-то понял всю глубину ее тревоги и попытался разрядить обстановку. Успокаивающе подняв руку, он проговорил:
– Ну все, querida, мы обещаем не причинять никакой травмы твоему сыну.
Мэгги показалось, что она услышала в его словах снисходительно-покровительственную нотку, и эта капля переполнила чашу. Перед быком взметнули алой тряпкой.
– Это твой сын, – сорвалось с ее губ. Это был последний довод, который мог его остановить, и она решилась на этот шаг, зная, что признание может оказаться не менее разрушительным для их чувств, чем атомная бомба для Хиросимы. – Неужели ты еще не высчитал этого, глупец безмозглый? Если ты хоть что-то сделаешь с Лайлом на глазах у Дэвида, ты убьешь собственного сына!
Какое-то время Ник просто смотрел на нее, нахмурив лоб, пытаясь осмыслить услышанное. Затем замер, словно пригвожденный к месту, и только глаза распахнулись так, будто собрались выскочить из орбит.
– Что-о? – хрипло выдавил он.
– О-о, черт… – простонал Линк, уронив голову на руки.
Не обращая на него внимания, Ник с Мэгги смотрели друг на друга, не в силах отвести глаз. Прошло всего мгновение – ужасное, казавшееся вечностью мгновение, пока они осознавали, что произошло, потом Ник, схватив Мэгги за локоть, притянул к себе. Это движение не было ни жестким, ни ранящим, а вот взгляд… У Мэгги похолодело внутри.
Не нужно было заводить разговор о сыне так внезапно, в пылу ссоры! Она намеревалась постепенно, в ближайшие дни, ну, может, в ближайшую неделю, подготовить почву для признания. Ну, в крайнем случае, в ближайший месяц. Как только подвернется подходящий момент. Но жизнь распорядилась иначе, выдвинув неожиданные обстоятельства. А как еще заставить Ника понять, что важно не впутывать Дэвида в их разборки с Лайлом? Ради нее, ради ее безопасности Ник готов на все, но по отношению к Дэвиду, хотя он ее сын, у него этих чувств нет… Ник не знал Дэвида и не мог его полюбить. А ей нужна была гарантия. Надежная гарантия, что он позаботится о ее сыне» которую обеспечивало только признание.