Дитя огня
Шрифт:
С тех пор монах, ставший рабом, больше не верил в силу святого Маглория. Возможно, он потерял даже веру в Бога. Набожные люди так не улыбаются…
Погруженная в воспоминания, Авуаза не замечала, что гонец Аскульфа вопросительно смотрит на нее.
– Если я встречу Аскульфа, что мне ему передать? Может, я…
Чайки кричали все громче, и его слова потонули в шуме. Надежды Авуазы на то, что она быстро достигнет своей цели, рухнули, а скалы остались прежними. Казалось, они
– Арвид долго жил в Фекане, – сказала Авуаза. – Скорее всего, он захочет отвести ее туда, но они ни в коем случае не должны добраться до Фекана. Аскульф знает, что делать.
Глава 2
В последующие дни тело Матильды привыкло к боли, однако желание выжить опустошило ее душу, избавив от надежд и печалей, страха и скорби. Исчезла даже тоска по самому близкому ей человеку – Мауре. Но даже если ничто в жизни Матильды не предвещало того, что однажды ей, беззащитной, придется блуждать по лесу в сопровождении мужчины, кое-чему жизнь в монастыре ее все же научила: ради высшего блага следует обуздывать свои желания, а также усмирять и порабощать свое тело, соблюдая пост, лежа на твердом полу и проводя ночи за молитвой во славу Божию и ради спасения своей души. Матильда гордилась тем, что была еще жива, дышала, могла ходить и уже не плакала от боли, голода и мыслей об убитых сестрах.
Кроме того, в монастыре она узнала, что Бог вознаграждает человека за добрые дела, пусть даже на небесах. Хотя желание выжить едва ли можно было назвать заслугой, вознаграждение свое она уже получила, причем еще на земле, холодной и мрачной.
Матильда и Арвид провели в пути почти неделю, когда посреди леса наткнулись на хижину лесника – маленькую, кривую, с прогнившей дерновой крышей и обветшалым забором. Несмотря ни на что это был дом, и он доказывал, что, кроме них, на свете еще остались люди.
– Слава Богу! – вырвалось у Матильды.
Арвид тоже заметно воспрянул духом.
Они в тот же миг забыли об осторожности. Арвид и Матильда не затаились, не стали наблюдать за тем, кто здесь живет, а помчались к дому и постучали в дверь, так отчаянно моля о помощи, будто их преследовал страшный зверь.
Мужчина, появившийся в дверном проеме, был высоким, крепким и таким же неухоженным, как и его дом: лохматая борода ниспадала на грудь, на лице засохла грязь, во рту осталось только два зуба. Он глядел на Матильду и Арвида, хватая губами воздух, но не приглашал их войти. Правда, он и не запрещал этого. Мужчина немного посторонился, пропуская незнакомцев в дом.
В очаге не горел приветливый огонь, в доме было почти так же холодно, как и на улице, но, когда Арвид и Матильда попросили чего-нибудь поесть, мужчина поставил на стол миску с тягучей массой, которую, постаравшись, можно было принять за густой свекольный суп. Он тоже был холодным, а на вкус напоминал ил, однако беглецы жадно набросились на еду.
Опустошив миску, Арвид обратился к леснику:
– Не мог бы ты объяснить нам дорогу до Фекана?
Мужчина
– Спасибо тебе, – поблагодарила Матильда.
Они переночевали в хижине. Лесник и не думал разводить в очаге спасительный огонь, поэтому, чтобы не замерзнуть, Матильда и Арвид спали, прижимаясь друг к другу, как и в лесу под деревьями.
На следующий день мужчина снова поставил на стол миску со свекольным супом и протянул Матильде грязную тунику, а Арвиду – накидку из кротовых шкурок, которую тот набросил на плечи. Хотя туника была слишком велика и пропахла потом, девушка торопливо надела ее поверх рясы.
Когда Матильда и Арвид продолжили путь, их шаги стали легче и быстрее. Чувство сытости, ночь, проведенная под крышей, и осознание того, что Всевышний их не оставил – иначе зачем было подавать этот знак? – придавали новых сил. Девушка то и дело твердила: «Все будет хорошо». И теперь это были не пустые слова – теперь она в это верила.
– Как ты думаешь, до Фекана еще далеко? – спросила Матильда, когда слабые лучи полуденного солнца пробились сквозь редеющие кроны деревьев.
Арвид пожал плечами.
– От Жюмьежа до Фекана два дня пути, а от Жюмьежа до монастыря Святого Амвросия я добирался несколько дней. Но это еще ничего не значит, ведь я уходил от погони и был ранен.
Арвид нахмурился. Его шаги потеряли легкость: казалось, его что-то тревожит. Он боялся заблудиться по дороге в Фекан? Опасался услышать позади погоню? Или же его пугала неизвестность, которая ожидала их в Фекане?
Матильда не хотела касаться ни одного из этих страхов, чтобы не заразиться ими самой, поэтому держалась от своего спутника дальше, чем обычно. Даже вечером, устраиваясь на ночлег, она не расположилась рядом с Арвидом, а отошла в сторону. Мох здесь был мягкий, но холод, идущий от земли, пронизывал тело, и девушка дрожала как осиновый лист. Арвид, однако, не позвал ее к себе, а молча улегся и вскоре уснул, оставив Матильду наедине с ее мыслями. Как она будет жить в Фекане?
Слышалось уханье совы, в кустах рыскала лиса, на ветру шелестели листья. Матильда подтянула колени к подбородку и наконец перестала дрожать: усталость взяла свое.
Девушке снился цветочный луг на берегу моря. В воздухе чувствовался соленый запах, было тепло, а там, на краю скалы, стоял мужчина, высокий и светловолосый. Матильда бросилась к нему, и он поймал ее, прижал к груди, поднял на руки. И она знала, она точно знала: пока она в его сильных руках, весь этот луг принадлежит ей, ее жизни ничто не угрожает, а будущее сулит исполнение желаний. Но если мужчина выпустит ее из объятий и уйдет, она станет беззащитной, и тогда с ней случится что-то страшное.
Матильда резко открыла глаза и застыла. Как и во сне, перед ней стояла какая-то фигура, но казалось, будто она, облаченная в черные одежды, принадлежит не человеку, а демону, который питается людскими грехами. Тем не менее взметнувшаяся рука была из плоти и крови, а нож, который она сжимала, блестел серебром в лунном свете, и этот человек-демон собирался вонзить его в тело Матильды.
На короткое мгновение мир, казалось, замер. Нож завис в воздухе, и Матильда смотрела на него, не двигаясь. Но потом все произошло молниеносно: нож устремился вниз, и девушка откатилась в сторону.