Дитя Плазмы
Шрифт:
– Действительно, зачем?
Профессор поднял голову, в глазах его отразилось удивление.
– Это надо еще объяснять?
Гуль вздохнул.
– Наверное, не надо. Кажется, я понимаю.
– Вот и ладно. Тем более, что ничего нового мы не изобрели. Любая политика большого ли малого государства строится на чем-либо подобном. Хотите отвлечь людей от насущного, вынимайте шпагу из ножен. Воюющий менее подвержен соблазнам, потому что война становится смыслом жизни. Пока мы деремся, колонисты хоть как-то держатся друг за дружку, но стоит покончить с
– И в результате все кончится теми же конфликтами, о которых вы поминаете.
Пилберг вяло улыбнулся.
– Может быть. А может быть, и нет. Потому что, когда поползет вниз дисциплина, когда повеет скукой, в колонию наверняка заявятся они. Очень уж это подходящий момент! И всех до единого возьмут тепленькими! Сначала нас, а затем и наших двойников. Именно поэтому ни Чен, ни его сторонники ни за что не согласятся на мир. По счастью, они не идиоты и тоже прекрасно понимают, чем это грозит.
– Занятно. Почему-то раньше вы об этом не говорили. Во всяком случае от вас я это слышу впервые.
– Вам еще многое предстоит услышать впервые. А еще большего вы не услышите вообще никогда и ни от кого.
– И все равно не понимаю. Вы могли бы объединиться с теми же двойниками! Как-никак у вас общая цель – не поддаваться чарам Мудрецов.
– Объединиться? – Пилберг хлопнул ладонью по колену и звучно рассмеялся. – Да… Выходит, переоценил я вас. Ни черта вы, сударь, так и не поняли. Ну, а наш многоуважаемый Зуул, понятное дело, темы этой скользкой не касался.
– Какой еще темы он должен был коснуться?
– А той, дружок, в которой объясняется, что два полушария
– это человеческий мозг, а два двойника – это Мудрец. Лишенный своей половины, Мудрец – вроде как и не Мудрец. Он болен и немощен. Для выздоровления ему требуется вторая недостающая его часть. Кстати сказать, таких у них большинство. И именно эти суетятся более других.
– Откуда вам это известно?
– Ниоткуда… – Профессор помолчал немного и нехотя пояснил. – Когда я бегал туда, кое-что мне удалось разглядеть. А подытожить увиденное было уже не сложно.
Гуля неожиданно осенило. От удивительной мысли его даже бросило в жар. Конечно! Именно так оно все и обстояло. Почему среди колонистов не находилось двойника Чена? Почему вообще составы двух враждующих группировок были столь различны? Гуль нахмурился. В единственном числе был Чен, в единственном числе был…
– Вы видели себя! – выпалил он.
Пилберг ответил долгим рассеянным взглядом.
– Возможно, вы даже разговаривали с самим собой!
Профессор медленно покачал головой.
– Нет, но… я действительно видел кое-кого. И, кстати сказать, твоего капитана тоже.
– Володьку?
– Именно! – Лицо Пилберга посуровело. – И я знаю, зачем они прислали Зуула… Только ничего у них не выйдет! Я уже говорил, Зуул – наша первая и последняя ошибка. Отныне мы будем умнее и второй такой оплошности не допустим.
К
– Ситуация такова, что главная задача возлагается на тебя, Гуль! Ты должен не спускать со своего приятеля глаз. Можешь не сомневаться, Зуул наверняка подговаривал его на бегство, так что растолкуй ему что к чему. Тебя он послушает. Ну, а с Зуулом мы разберемся сами. Для нас он не Мудрец, а всего-навсего черт, уговаривающий продать душу. Так сказать, змий-искуситель… Но в сущности дело даже не в нем, а в нас. Стоит кому-нибудь из колонистов дрогнуть, и они тут же налягут на нас всем скопом.
Гуль и раньше подмечал эту особенность профессора. Переходя на командный тон, Пилберг немедленно начинал всем тыкать. В застольных же беседах неизменно вспоминалась вежливость. Жизнь и философию профессор не забывал разделять, как горизонт делит землю и небо.
– Если с капитаном у Мудрецов ничего не выйдет, на какое-то время они отвяжутся. К счастью, эти идиоты избегают насилия. Так что с Зуулом мы справимся…
– Каким образом?
– Да попросту изолируем. И прежде всего от таких доверчивых птенчиков, как вы. – Пилберг шагнул к двери, оглянулся на Гуля. – Ну-с, молодой человек? Приступаем? Ты отправляешься к своему другу, а я собираю народ.
– Увы, в этом деле я вам не помощник.
– Вот как? – Глаза Пилберга недобро сузились. – Так-так… Уже не уговорил ли Зуул и тебя?
– Не уговорил и не уговаривал. Но за капитана я поручиться не могу.
– Вот и повлияй на него!
– Зачем? Не лучше ли, если каждый сам станет решать свою судьбу? И если Володя пожелает, пусть отправляется к Мудрецам. Это его дело, и подсматривать за ним я вовсе не собираюсь. Кроме того, уже завтра меня тоже здесь не будет.
– Даже так? – Глаза профессора излучали убийственный холод. – И куда же ты собрался, если не секрет?
– Попытаюсь выбраться отсюда.
– А дорогу тебе, конечно, подскажет наш новый консул? – насмешливо процедил Пилберг. – Так сказать, по секрету и по дружбе.
– Зачем же? Уже подсказал. И кстати, не такой уж это секрет. Если хотите, могу поделиться.
– Разумеется, мы тебя выслушаем. Самым внимательным образом, – профессор поднялся, – но чуточку попозже.
– Только не пытайтесь давить на меня, проф. Может быть, Фергюсон и заглядывает к вам в рот, но я человек свободный и вашей иерархии никогда не признавал.
– Тогда я поступлю иначе, – жестом фокусника Пилберг заставил свой пистолет выскользнуть из кармана. Темный зрачок ствола уставился в лицо Гулю.
– Пойми, дружок, я не могу допустить разброда в колонии. Очень жаль, но мне не до демократии. И потому твоим Мудрецам лучше держаться от нас подальше. Мы люди и людьми останемся! И мне нет необходимости уговаривать тебя. Я попросту прострелю тебе каждую конечность, и ты наш. По крайней мере на ближайшую неделю.
Гуль криво улыбнулся.
– А дальше? Что будет через неделю?