Шрифт:
Мир слезы Девочки-Сновидецы,
Уснувшей на Книге Жизни,
Чьей-то – и собственной.
†Кот в головЕ†
История случения неслучимого со всенедействительным и вылившемся из таковых – по воплощению во всеявъленности – исключительного.
Побег из пристанища – Встреча с Незнакомцем – Замысел (идём) – Встреча – Усомнение в Природе вещей и Сути Явлений
* Соткано из Прелюдии, Главок, Диалогий, Песенъ, Посланий, Комментариевъ Сказаний и Истории, – одной на четверых *
їсмысл
~ нож порока ~ во ~ плоти ночи ~
Разумы:
I. Разум Дитя – Любви всевластной
II. Разум Клинка – Любви не знавшей
III. Разум Вселенной – Любви нам давшей
IV. Разум Косновения – Любви бесстрашной
Души:
I. Душа Юности – Жизни оплот
II. Душа Абсолюта – Жизни не знавшей
III. Душа Безмятежности – Жизни вечной
IV. Душа Любви – Жизни покинувшей
Облики:
I. Шатенка власосовитиеватая – Смерти не знавшая
II. Альбино прямовласая – Смерти Дитя
IV. Божество Рыжекудрая – Смерти Возлюбленная
Созвездия:
I. Весы – Буря
II. Скорпион – Пион
III. Близнецы – Воздух
IV. Водолей – Ветер
Р
оза блуждала в вихрях Ветра, Ливня и Вечера. Голоса отсверкивали уходящей из реалий. Плоскость составлена отликами лунными – с острия мироустоев.
~Прелюдия-
Побег из данности~
Луна подчеркнула скорбь полукружий бессонницы. Дождь окутывает: ароматом, веянием потустороннего в согармонии случайностей: монотонности созвучий, магии мгновения и терпкости бытия; Влечёт покинуть оплот лоз виноградных, Влечёт Единственную, влечёт спутницу Времени Падшего. Бабочка миновала витиеватости и сложнообороты Ветра, села на плечо и позволила рассмотреть звёздочки окраса.
Упустила наслаждение Жизнью – самосоздания непрестанного, сопричастия, – и горечь, – видение и представление, – дуальность разомкнулась, – нежеланное настигло, пустое захватило глоток Воздуха Лета во платии Вечера. Мир погиб, – глаза смыкались в приготовлении савана из занавеса. Следовала Зову Сердца Разбитого.
Обращается к Воздуху Скорбцу – единственному из всего и всех – ни дружественному, ни вражественному, – царственному: «Прошествовала от преисподней до Врат Эдема» – хикнула по-котячьи – «Видела Древа Счастья, Радости и Любви, испепелёнными в печи времени» – дышит глубоко-глубоко – «Чахлые, пустые, исчезали под прямотой взгляда» – сорвала яблоко с Садов Воображения – «Созидатель указал неизменное – чьи плоды “терпки на взгляд, несуществительны на косновение и взывают слёзы”» – инициировала самопрезрение и бросила то, надкусанное, в ближайшее из Озёр Дождя – и испугалась плеска – «Отведала септет: утро голодом сломлённого, проснуться не успеющего» – закрыла лицо и придала руки освещению Луны – «Содержательно фантазией Интерпретатора» – рассмотрела мир в ладонях разомкнутых – «Бессодержательно в чреде моей» – развела руки и вскрикнула – «Ложно! Сложное ложно! Покинь забытым из снов, опавшей из росинок, Днём Рождения», – слеза закралась во улыбку, репризой скорби полукружий бессонницы во свету Луны, сопутствующей, сочувствующей, стройной.
Роза снизошла по вихрям Ветра, Ливня и Вечера. Голоса расцвели во Плато Безмятежности. Плоскость составлена отликами лунными – с острия мироустоев.
Обращается дрожью во руке – к стене Дождя – и рукою – и одёргивает ту: кожа покрылась растрещинами и кровосочила. Жизнесок скатывался по пальцам – музыкальным – и скрашивал Озеро Пяти Дождей крупицей естества. Бабочка
Трепетная – «Верю в Любовь» – зашептала – «Вера действенна в дуэте» – дотронулась язычком открытого кровотока – «Надежда расцветет исчерпанной» – и возлакомилась – «Моя – неисчерпаема» – самозапретным – «Суть – самоистязание» – плотью собственною – «Апофеоз – нечувствие» – смешала крик со смехом и взболтала – «Моё я в расцвете» – ня.
Шаг навстречу: лева к востоку, к западу – инака. Дождь сжигает напускную – по слабости – из сутей: проникает в стену Дождя – глубинную, стену самоклети, – сквозь кислотность бытия. Треск – градинка ударила в затылок; кровоток разомкнул сердце смирившейся.
Роза поселилась в Плато Безмятежности – и взрастила потомков. Голоса вскормили Плато Безмятежности. Плоскость составлена отликами лунными – с острия мироустоев.
И настал Лунный Полдень. И Мир обратился Серебром. Обратилась ко пристанищу плода Садов Воображения – беспомощна в оглушении – и ужаснулась тому, от чего уходила.
Отражение отвергло материи – и воздвигло постулат сокрытому. И пала, в Озеро Пяти Дождей.
Приняла могилой Поле Роз на Плато Безмятежности – об руку с тайной, ожидая воссоединения, которому не сбыться.
*
{Этюд-чувствоописание мира внутреннего в самоисчерпании и расслоении и изникании, гибели Шатенки, Разума Дитя, Души Юности}
*Занавес*
~приступимъ~
Город Шахматный расставил уголки доски на Осколках Неповторимого, Заветах Всесущего, Постулатах Непоколебимого и Нововведениях Минувшего. Создатель рассчитал Жизнь на фигурную и пешую: клетка формировала квартал моноцвета, – полутон проистекал улицей; прозаизм в ужимках математизма: Круассанная, Интуиции, Воодушевления и иные. Жители значили одни – двойственность, иные – главенство некой из сторон; немногий оставался глупцом – разделил мир на Добро и Зло отнял от себя половину.
Шахматный, Шахматный, Шахматный, Край Осени, Обитель Сладострастия, где Ветра слагают истории хруста листьев, где лис предсказывает любимый любимой по носику, край шарфов круг древ, место откуда возвращаться некуда, городок где таксофоны вещают До-Мажорную прелюдию “Хорошо Темперированного Клавира” – Музыка не стоит ни одного сокровища мира и дороже мыслимого, край мистерий, место где помыслишь иначе – шагнёшь маршрутом иным от сложения тысячи дней – и обретёшь любовь сквозь Смерть, (в Любовь и Искусство), – место взрощенное в сердце раненом и возродившее Безмятежность – вселюбовь, пункт возвращений – где влюблялись и затаивались, место сказоестества; мир облачился платием златолистным, и Музыка сочится Ветром сквозь гармонику и, где головы отстрадавших увечены прядьми серебра, – когда услышался впервые город поодаль заголовков летописных, смут общемирского, О Мир-Позади-Глаз -Сомкнутых? – бесконечное усколзнуло в привычное. Луна отдалась лучом во заключение рос Озера Небесных Лотосов и распалась в безвестности. Шахматный сокрыт из общедопустимости: самовосприятие распускало променадствующих в микрометре от представления – позволило самопровозглашённым отречься от покинутости.
Шёпот крался по полутону Замысла и Данности, обращал ко каждому и – слиял. Мы – меньшее из производных Настоящего; Настоящее – меньшее из производных Наблюдателя. Повествование скрылось от отсверков полуночи там, где ходы неощутимы – но всемерны: серебро прядей до плеч белоснежия во продолжении контуров слегкаженственности, в угловатости юности, в сопутствии Вселенственности: Сырная тарелка тёрла акварель: Ветер завитала мазки в уголки соцветий и раскрывала тропки участникам негласным – крохи брали планету в лапки и перестраивали порядок мирской.