Диверсант № 1
Шрифт:
Что он хотел рассказать или даже рассказал?
Хорошо, если рассказал. Если успел. Мог и просто не успеть связаться с журналистом. Но если связался, то всегда есть возможность позвонить в Москву и выяснить предмет разговора. А что интересовало его самого? А самого его интересовали проблемы бывшего испытательного полигона и бывшей биологической лаборатории вооруженных сил на острове Возрождения в Аральском море. [19]
Естественно предположить, что Владилен Юрьевич Столбов служил именно на этом полигоне и именно там в результате какого-то чрезвычайного происшествия получил заражение, что и послужило причиной операции и последующей инвалидности.
19
Биологическая
Виктор Петрович достал трубку сотового телефона, дважды пробормотал под нос телефонный номер, чтобы запомнить, и позвонил.
Ответили сразу. Женский голос:
– Редакция.
– Добрый день. Я хотел бы поговорить с Юрием Кольцовым.
– Извините, он болеет. А кто его спрашивает?
– Это из Курганской области. У меня очень срочное дело. Просто очень срочное. Вы не могли бы дать мне его домашний номер телефона?
– Нет, мы не даем домашние номера сотрудников. Это исключено. Скажите, что вы хотели от него, я обязательно передам.
Тихонов недолго сомневался. Дело и правда не терпит отлагательства.
– У нас здесь чрезвычайное происшествие. Похищен человек, который или связывался с Кольцовым, или хотел связаться, потому что они занимались одной проблемой. Этот человек – Владилен Юрьевич Столбов. Если они беседовали, то Кольцов должен запомнить его фамилию. Вы можете записать номер моего мобильника и попросить Кольцова позвонить мне?
– Конечно. Диктуйте.
Виктор Петрович продиктовал.
– А кто, извините, вы? Что передать Кольцову? Какое отношение вы имеете к Столбову?
– Я бывший старший оперуполномоченный управления ФСБ по Свердловской области. Моя фамилия Тихонов, зовут меня Виктор Петрович. По просьбе сына похищенного я занимаюсь частным расследованием.
– Хорошо. Я постараюсь дозвониться до Кольцова как можно быстрее. Ждите звонка. Он вам обязательно перезвонит. Думаю, минут через десять…
– Я жду.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Комиссар Костромин не пожелал сам выходить на связь с управлением ФСБ.
– Здесь, в Москве, ты хозяйничаешь, – сказал Басаргину. – Мой звонок будет выглядеть так, будто я приехал помогать и контролировать. Лучше веди все переговоры сам. Авторитет нарабатывай. Если будет необходимость, можешь, конечно, и на меня сослаться.
Несмотря на довольно естественное объяснение, Басаргин понял, что Костромин уловил его нелюбовь к переговорам, обычно с трудом преодолеваемую, но тщательно скрываемую, и неназойливо помогает ему перебороть это качество. В самом деле, часто, когда возникала надобность в звонке, Александр просил сделать этот звонок или Тобако, или Доктора Смерть, которого Костромин обязал помогать новому российскому бюро до полного становления на ноги. Почти в таком же положении, как Доктор, оказался и Тобако. У Тобако был свой участок работы в Грузии, где он занимался пресечением потока героина в Россию. И сделал это так успешно, что вынужден был до некоторых пор уехать в Россию, чтобы избежать преследований со стороны грузинских властей, замешанных в наркоторговле самыми верхушками нынешней власти. Помощники Басаргину достались лучшие из тех, кого можно было пожелать. И он этим пользовался.
Слияние двух направлений в деятельности Интерпола – борьбы с наркоторговлей и борьбы с терроризмом –
Сам Александр всегда испытывал некоторые трудности в умении договариваться. И знал за собой эту слабость. Ему проще было с кучей фактов совладать – проанализировать, выстроить их в цепочку и сделать правильный аналитический вывод. Но это качество его ума, оцененное сначала в ФСБ, а потом и в Интерполе, не могло заменить всей текущей оперативной работы, которую требовалось проводить. И Костромин, надо полагать, по подсказке Тобако и Доктора, легкими посылами направлял руководителя бюро к более выявленной самостоятельной деятельности. Тобако и Доктор, помогая новому бюро, продолжали вести свою работу в секторе борьбы с незаконным оборотом наркотиков, и эта работа никак не касалась деятельности Басаргина. И каналы связи с комиссаром имели свои. Так что никто не мог им помешать высказывать о руководителе бюро мнение и коллегиально обсуждать его. Более того, так должно быть, чтобы сделать деятельность бюро более эффективной. Александр сам понимал существующие правила и положение вещей как человек, не первый год имеющий отношение к спецслужбам.
Басаргин сел за стол, вздохнул и набрал номер генерала Астахова из штаба Управления антитеррора «Альфа». Когда ответили, включил спикерфон, чтобы разговор был слышен всем.
– Добрый день, Владимир Васильевич. Басаргин беспокоит.
– Рад слышать, что вы в добром здравии, Александр Игоревич. Я полагаю, что вы вспомнили обо мне не для того, чтобы обсудить итоги нашей минувшей совместной операции. У вас, насколько я помню, всегда были важные сообщения. Слушаю вас внимательно.
Астахов, понял Александр, сильно занят. И сейчас в трубку доносились отдаленные голоса из его кабинета. Там, очевидно, шло громкое обсуждение каких-то важных вопросов – вопросами не важными «Альфа» не занимается.
– Возможно. Хотя я и не берусь утверждать это категорично.
– Странное начало. Слушаю продолжение…
– Помните Зарему Бадамову?
– И даже маленького Арчи не забыл. Я тут ненароком купил для него игрушку. Лежит у меня в ящике стола, но все недосуг передать. Так в чем дело?
– У погибшего мужа Заремы есть сестра – Мадина Хамидовна Бадамова. Микробиолог, доктор наук, профессор. Преподает в МГУ и работает в какой-то закрытой лаборатории. Они с Заремой в хороших отношениях. Мадина Хамидовна – единственная из семьи, кто поддержал ее в браке с Зурабом. Так вот, вчера вечером, уже почти ночью, на квартиру к Мадине Хамидовне пришли несколько чеченцев и потребовали передать код доступа к сети лаборатории, когда поступит запрос. В противном случае пригрозили неприятностями Зареме и Арчи. Мы не знаем, чем занимается лаборатория. Но микробиология наука такая, что интерес к ней террористы проявить могут.
– Александр Игоревич, если я правильно вас понял, Интерпол интересуется, чем занимается закрытая лаборатория микробиологии, где работает Мадина Хамидовна Бадамова?
Вот оно, началось…
Басаргин переглянулся с комиссаром. Оба они хорошо поняли, как устроен тормоз, мешающий двум ведомствам плодотворно сотрудничать.
– Вы меня неправильно поняли, товарищ генерал. У нас есть основания предполагать, что запрос через электронную почту придет из-за границы.
– Это уже интереснее. Что за основания? Насколько они серьезны? Кроме того, если у вас есть основания к такому предположению, значит, вы передали мне не всю информацию.