Диверсант № 1
Шрифт:
– Но почему именно кирпич? – спросил генерал с улыбкой. Сам прецедент подобного террористического акта показался и ему, и другим присутствующим офицерам достаточно забавным. – Такого в практике терактов, кажется, еще не наблюдалось. Еще куда ни шло: булыжник – оружие пролетариата…
– Я продолжаю, – серьезно сказал Александр. – С небольшим интервалом после первого происшествия на расстоянии нескольких кварталов от отеля произошел еще один инцидент. Бомбардировка другого рода. На улицу города упал и разбился насмерть дельтапланерист. Как установили специалисты Интерпола, именно он и произвел прицельный бросок кирпича на крышу фургона. На шлеме дельтапланериста было установлено самодельное прицельное устройство. Этот дельтапланерист – гражданин России, бывший
– Слышали про такие группы. В Башкирии, в Татарии, в Узбекистане и в Таджикистане…
– Мы знаем только про татарские и башкирские группы, хотя мы и международная организация. Но вернемся к событиям в Кольмаре. В том, что это был, так сказать, контрольный бросок перед настоящим терактом, сомневаться не приходится. Мишень на крыше только что угнанного фургона. Необычный способ ночной бомбардировки. И особенно прицельность самого броска! Такой прицельности можно добиться только путем упорных тренировок. Хулиганских побуждений в происшествии не усматривается.
– Хорошо. А связь с нашим делом? – поинтересовался генерал. – Я допускаю, что в Кольмаре шла подготовка к террористическому акту. Но какое отношение это имеет к нашим делам? Я не вижу ни одной нити, за которую можно уцепиться.
– Что должен был бы бросать дельтапланерист вместо кирпича в нужный момент?
– Взрывное устройство.
– Смысл?
– Сорвать проведение конференции.
– Террористам отлично известно, что они не смогли бы сорвать такое важное международное мероприятие. Ради разбитых стекол теракты, как вы знаете, не проводятся. И еще один важный момент… Почему кирпич бросали прицельно на машину? Не на тротуар, а на машину? Взрывное устройство, несомненно, бросали бы на тротуар. Там не надо прицеливаться. И вообще его не бросали бы с дельтаплана, а принесли бы в пластиковом пакете и оставили в ближайшем мусорном контейнере. Такие контейнеры стоят, как нам любезно сообщил господин комиссар, через каждые тридцать шагов. Должно быть, он расстояние мерил. Муниципалитет Кольмара старается поддерживать в городе чистоту.
– Я понял, что предполагает Александр Игоревич, – сказал Костромин, не обращая внимания на манеру Басаргина передавать данные, – научился, должно быть, руководитель бюро разговаривать у своих вольных помощников – Тобако с Доктором.
– Я тоже это понял, но не вижу пока прочной связи, – нахмурился генерал Астахов. – Мне кажется, это только предположение возможного развития событий. Есть, Александр Игоревич, у вас что-то конкретное? Хоть какое-то связующее звено.
– Есть. Даже три звена. По дороге сюда я слушал в машине радио…
– И там сообщили, полагаю, план террористов по пунктам, во всех подробностях…
– Да, именно там сообщили… – Басаргин паузой подчеркнул важность своего умозаключения. – Любая случайная машина, в которую производится подобное камнеметание, или другое метание делает действия террористов бессмысленными. Значит, должна быть особая машина. И непременно как-то связанная с конференцией.
– Так что сообщили по радио? – спросил генерал.
– По радио, когда я уже собирался выйти из своей машины, передавали международные новости. Ничего интересного. Обыкновенное словоблудие наших политических комментаторов. Только в конце рассказали о небольшой аварии, произошедшей сегодня рано утром в Мюнхене. Машина везла свежую зелень для завтрака в ресторан какого-то отеля. На одной из улиц кто-то бросил из окна в машину пустой бутылкой. Бутылка разбила лобовое стекло, порезала лицо водителю, но не заставила машину остановиться. Так, окровавленный, он и доехал до места. Почему? Оказывается, водитель боялся, что его зелень опоздает к завтраку. Зелени было заказано много. Для участников какого-то конкурса танцоров, что проходит в Мюнхене.
– И что? – спросил Костромин.
– Ассоциация…
– Я вас понял, Александр Игоревич, – генерал Астахов не перестал хмуриться. – Вы предполагаете,
Басаргин вздохнул, словно вздохом определил степень тупости слушателей.
– Запрос из-за границы… Я взял на себя смелость предположить, что запрос осуществлен тем же самым лицом, которое готовило акцию в Кольмаре, но уже для следующих акций, потому что для первой у него споры уже есть. Я понимаю ваше недоумение. Но машина для контрольного броска была выбрана не случайно. Это машина местного булочника. Я прошу комиссара уточнить, не этот ли булочник привозит по утрам хлеб в ресторан отеля. Это первое. Еще я прошу узнать, кто ремонтировал или все еще ремонтирует ему кузов? Много ли ремонтных мастерских в городе, и кто специализируется на кузовных работах? Вероятно предположить связь между ремонтником и устроителями теракта. В ремонтной мастерской должны установить для будущего события или ослабленную крышу, чтобы в следующий раз ее пробило легче, или же крышу со специальным контейнером, в котором что-то произойдет от удара тяжелого предмета. В нашем случае – кирпича. Предположим, контейнер очень плоский, хорошо маскируется, но при ударе распространяет смертоносные споры на хлеб для завтрака или обеда участников конференции. Причем эти споры будут походить на муку или какую-то присыпку.
– Я запрошу Кольмар, – сказал комиссар серьезно.
Басаргин продолжил:
– Наличие контейнера мне кажется более вероятным, чем заряд с заражающим веществом. Заряд будут рассматривать, поймут его специальное предназначение, примут какие-то меры. Кирпич рассматривать не будут. Слишком он обычный. Будет только возмущение самого булочника, который второй кирпич в свой адрес воспримет именно как хулиганство и никак иначе. Или же за происки конкурентов, желающих, чтобы он сорвал такие важные для него и выгодные поставки.
– Но и это не говорит о связи двух дел. – Астахов продолжал настаивать на уточнении своего вопроса. И даже сердился, что до сих пор не может этого добиться от Басаргина.
– До этого я еще не дошел, – невозмутимо продолжил Басаргин. – Просто не успел. Хотя цепочку выстраивать начал. Сейчас я высказал предположения о первом ее звене – о самом оружии, которым собирались неизвестные террористы произвести акт. Впрочем, почему неизвестные… Один человек известен точно. Обратите внимание. Здесь предыдущее звено цепочки соединяется с последующим. Теперь поговорим о недостающих звеньях более конкретно. Сам вопрос в настоящее время еще уточняется, этим занимается Доктор Смерть, но связь быть должна непременно. Поскольку мы имеем в этом деле жителя Башкирии Рената Киреева. Мы предполагаем, что Ренат Киреев входил в салаватскую группу «Черного ангела». Какие у нас есть для этого основания? «Черный ангел» распространял среди своих членов, и не только среди них, брошюру о методах террористической борьбы в городе. Не просто какие-то сказки или призывы, а методологическую брошюру. То есть он готовился к террористической деятельности и продолжает готовиться.
– Вы знаете про брошюру? – удивился генерал.
– Мы знаем про нее. Еще мы знаем, что один член уфимской группы и три члена казанской группы принимали участие в деятельности банды Арби Бараева, а до этого проходили боевую подготовку в террористическом лагере в Судане.
– У нас нет данных об их подготовке в Судане.
– У нас такие данные есть. В настоящее время несколько членов этих же групп оказываются в Саудовской Аравии и тщательно старались показать до вылета, что друг с другом не знакомы, хотя проводили скрытые мероприятия по охране Ирека Мунтагирова, одного из руководителей башкирской группы. Это уже предполагает скрытые помыслы. И на основании всех этих косвенных данных я берусь утверждать, что «Черный ангел» не просто националистическая, но и террористическая организация.