Диверсант. Плата кровью

Юрасов Алексей

– И что, никто не выступает против?

– Ну почему же? – усмехнулся бабка. – Выступают. Но протесты и мятежи жестоко карают, хотя всё равно время от времени появляются люди, которые проводят некоторые акции.

Последнее слово, видимо, было непривычно для старой женщины, и она произнесла его как-то не очень уверенно.

– И как мне их найти?

– Не торопись, соколик! Я не знаю. Но говорят, что Ирина была как-то с ними связана. Потому за ней и пришли!

– А дети?

При этом вопросе баба Клава тяжело вздохнула.

– Их поместили в детский дом. Хорошие ребятишки. Девочка

восьми лет и мальчик двенадцати. Не знаю, что с ними теперь будет!

Я только покачал головой.

В мои планы не входила спасательная операция, но и уйти я теперь не мог!

– Как мне найти этот детский дом и где находится Ира в данный момент?

Я отхлебнул слегка остывший чай.

Баба Клава ещё раз внимательно оглядела меня с ног до головы и нахмурилась.

– Ты что это удумал?

– Я же сказал, я хочу помочь Ире и детям.

– Один?

– Поэтому и спросил про подполье.

– Я не знаю. Ирка знала. – Старуха покачала головой. – А она сейчас в Особняке.

– Где?

– Так называется контора комитетчиков. Это на другом конце города. Улица Власова, дом пятнадцать.

– А детский дом?

– Это здесь недалеко. В двух кварталах. Стасовская, одиннадцать. Ты его сразу увидишь.

– Спасибо! – Я поднялся, отставив чашку в сторону. – Мне пора!

– Куда это ты?

– Навещу кое-кого. Ничего не говорите! Я знаю, что делаю.

Баба Клава только кивнула, поднялась следом. Проводила в коридор. Уже когда выходил, она перекрестила меня.

– Это на дорогу.

Я кивнул и с тяжёлым сердцем вышел на улицу. Подошёл к машине, посмотрел на окна квартиры старушки. Хозяйка смотрела мне вслед. Её лицо врезалось мне в память. Сухое, морщинистое, и вместе с тем умные не по годам глаза. Глаза человека, который видел слишком много.

Я сел за руль, завёл двигатель и вырулил со двора. В голове все мысли крутились вокруг Пашкиной семьи. Не рассчитывал я здесь задерживаться, да, видимо, Господь Бог распорядился по-другому. Не могу я уехать просто так! Надо помочь людям. К тому же, может быть, получится выйти на мятежников. Мне будет нужна помощь.

Я нажал на газ, и машина, увеличив скорость, вскоре оставила за поворотом дом бабы Клавы, но поселив в меня новые тревоги и вместе с тем огромные надежды на будущее.

Глава 2

Улица Стасовская ничем не отличалась от остальных улиц, мимо которых я проезжал несколько минут назад. Всё те же дома, больше похожие на хибары, почти не было травы, деревьев. И что самое странное, никого из прохожих. Как будто город вымер. Только унылость и серость, царившие, казалось, даже в самом воздухе. Или, может, это вирус так действовал на меня, несмотря на противоядие. Скрадывая краски, забирая радость, растворяя саму жизнь.

Мотнул головой, и, повернув направо, я наконец увидел то, что старушка назвала детским домом.

Громадное девятиэтажное здание грязного серого цвета, обнесённое забором из колючей проволоки и с единственными воротами, больше походило на тюрьму, нежели на дом, где живут дети.

Мне стало не по себе.

Негоже им жить в таком месте!

Я остановил машину, проехав несколько домов вперёд, чтобы лишний раз не отсвечивать,

и принялся обдумывать, как мне проникнуть внутрь и забрать ребят. В то, что мне их отдадут, было смешно верить: у меня не было ни документов, ни полномочий. Зато было оружие, хорошенько припрятанное в машине, так что на блокпосту на въезде в город его не нашли. Хотя проверяли тщательно. В итоге решил, что действовать надо быстро и нагло, но нужно дождаться темноты. Ещё раз объехал по кругу здание, приметил пару мест, где можно перебраться через забор, благо никаких камер я не заметил, но наверняка оставалась сигнализация. Лучше, конечно, было идти через ворота. Я внимательно присмотрелся к ним. За всё время наблюдения увидел только одного охранника, бородатого мужика лет сорока пяти в пятнистом камуфляже, с дробовиком. Это было хорошо. Есть кого расспросить о том, сколько всего охраны в здании, где сидит директор, да много чего.

Я откинул голову назад и закрыл глаза.

Нужно немного поспать. А когда стемнеет, попытаться вытащить детей из этого концлагеря.

* * *

Темнота подкралась незаметно. Но я был готов встретить её. Сработал внутренний будильник. Старая армейская привычка просыпаться за минуту до побудки и сейчас пригодилась. Открыл глаза я как раз в тот момент, когда до сигнала оставалось такое же время на таймере машины, который я поставил так, на всякий случай.

Потянувшись и размяв шею, я вышел из автомобиля и поправил куртку, чтобы не было видно торчащего пистолета. Повертел головой и перебежал дорогу на другую сторону, направившись прямо к воротам и дежурившему на них охраннику.

За то время, пока спал, никаких изменений не произошло. Всё тот же бородатый мужик с дробовиком. Я подошёл прямо к нему.

– Не подскажете, какая это улица? Я что-то заблудился.

Охранник вздрогнул от неожиданности, развернулся ко мне. Его небритая физиономия нахмурилась, на меня глядели явно недобро его маленькие прищуренные глазки.

– Стасовская.

– А какой дом?

– Одиннадцатый.

– Благодарю. Это то, что я и искал, – улыбнулся я и коротко, без замаха ударил мужичка под дых.

Тот охнул, согнулся пополам, и мне пришлось даже слегка поддержать его, чтобы он не упал на грязный асфальт.

– Ну-ну, родимый… ты держись…

Я оттащил его к стене, попутно оглядевшись. Но нет, на улице по-прежнему никого не было. Ни машин, ни людей. Тишина!

Склонившись над мужиком, я похлопал его по щекам.

– Эй! Очнись!

Тот завозился, вскинул было руку, но я взял её в жёсткий болевой захват.

– Ох…

– Заткнись! – приказал я. – Если будешь дёргаться, сломаю её.

– Ты кто такой?! Я…

И снова болевой.

– Ох… хватит! Что тебе нужно?!

– Ключи. У тебя же наверняка есть ключи или карточка от всех замков.

– Зачем они тебе?

– Ты что, совсем тупой? Мне нужно попасть внутрь.

– Ничего у тебя не выйдет! – усмехнулся охранник. – Тебя засекут раньше, чем ты дойдёшь до порога. У нас везде камеры!

– Да? – Я повертел головой. – А я что-то ни одной не заметил. Наверное, их сняли сегодня утром.

Охранник сразу скис. Понятно, не получилось взять меня на испуг. Но тут же снова завозился.