Диверсант
Шрифт:
В ходе диверсионных актов убито и ранено фашистов — 13783 человека, сожжено хлеба на складах — 898 тонн, отбито у немцев скота — 537 голов, обезоружено полицаев и казаков — 153, отравлено фашистов — 348 человек, убито генералов — 5 человек, взорвано железнодорожных мостов — 25 штук.
Эти цифры официально зафиксированы в материалах спецархива ГРУ. К сожалению, там же написано, что результаты диверсионной деятельности партизанского отряда Черного с ноября 1943 года по июль 1944 года не подсчитаны.
Но, увы, и в последующих
Однако цифры немецких потерь от ударов партизан и за эти одиннадцать месяцев впечатляют.
Так уж сложилось, что летом 1944 года война для Ивана Николаевича закончилась.
В октябре его направляют на учебу на Высшие академические курсы. Выпускается Банов уже в августе 1944 года.
Начальник курсов генерал-майор Капалкин так охарактеризовал своего слушателя: «Специальное дело знает и в процессе учебы уделял этому предмету много внимания. Имеет большое желание продолжить работу в этой области».
И он ее продолжил. После окончания курсов подполковника Банова назначают в разведуправление Северной группы войск, которая располагалась в Польше. Видимо, руководство учло его партизанский опыт, знание страны, обстановки.
Через год Иван Николаевич поступает в военную академию имени М. В. Фрунзе. По выпуску его направляют на Высшие академические курсы офицеров разведки Генерального штаба.
С 1950 года он заместитель начальника 5-го направления 2-го отдела ГРУ, исполняющий должность начальника того же направления, потом заместитель начальника 2-го отдела. С 1953 года старший офицер направления по руководству ротами специального назначения.
Работу Банова на этом, очень ответственном участке начальник 5-го управления ГРУ Генштаба генерал-лейтенант Кочетков оценил так: «Предпочитает работу с людьми, в частности с разведподразделениями и частями спецназначения, в реальные возможности которых он верит и их боевое использование ясно представляет».
В 1960 году Банов направлен в зарубежную командировку на должность советника военной миссии связи при штабе Главнокомандующего американскими войсками в Германии. Вскоре он становится заместителем начальника миссии, а потом и начальником.
В 1964 году возвращается в Москву и становится заместителем генерала Николая Патрахальцева. Вместе они занимаются подготовкой разведчиков-диверсантов.
В 1967 году Патрахальцев рекомендует его на должность начальника советской военной миссии связи при штабе Главнокомандующего английскими войсками в Германии.
По завершении зарубежной командировки Иван Николаевич, уже генерал-майор, находится на преподавательской работе. Действительно, опыт Банова был огромен. Пришло время передавать его молодым разведчикам.
Легендарный разведчик, партизанский командир, Герой Советского Союза генерал-майор Иван Николаевич Банов ушел из жизни
БЕЗ ПРАВА НА ОШИБКУ
1
Июньское солнце быстрое, яркое. Выкатилось из-за верхушек деревьев и уже припекало лица солдат. Бессонная ночь не прошла даром. Командир взвода Павел Голицын оглянулся на своих бойцов… И не узнал их. В глазах — смута, в лицах не то чтобы страх, скорее, растерянность, подавленность.
Оглянулся Голицын, и все взгляды сошлись на нем. В них немой и тупой вопрос: что происходит с нами?
Закончились первые сутки войны. Бессонные, тревожные, с криками раненых, с кровью. Впервые они увидели врага вблизи.
Ранним утром, до восхода солнца навстречу цепи его взвода выехали немцы. Пятеро гитлеровцев. Они ехали на велосипедах по шоссе, открыто, не прячась, радостно переговариваясь друг с другом, гортанно гогоча.
Как это случилось, не понятно? Вечером их мотоциклетный полк завязал бой с фашистами на подходах к городку Браньск. Командиром полка была поставлена задача выбить немцев из городка.
Роты развернулись в цепь и двинулись вперед. Немцы открыли огонь, цепь залегла. Завязалась перестрелка, которая длилась всю ночь.
С рассветом все затихло. Никто не предпринимал никаких действий. Возможно, немцы подумали, что полк Красной армии отошел, и послали разведку. Только этих пять горланящих фашистов мало походили на разведчиков.
Словом, комвзвода Голицын подпустил их поближе и дал команду «Огонь!» Четверо фашистов были убиты, пятого захватили в плен.
А вскоре солдаты полка без какой-либо команды стали отходить. Фашисты открыли по отходящим сильный огонь.
Голицын сдал пленного немца какому-то майору и двинулся на мотоцикле в обратную дорогу.
Полк отступал.
Через полчаса езды колонна остановилась. Бойцы и командиры пополнили боекомплект, водители мотоциклов заправили машины. Потом прозвучала команда: «Строиться полку».
Роты выстроились по периметру лесной поляны. Перед строем полка появился комполка капитан Громов.
— Товарищи командиры и бойцы! Началась война. Враг перешел границу и уже в десятке километров от нас.
Капитан рубанул рукой в ту сторону, откуда они приехали час назад.
— Нужна дисциплина и порядок, — крикнул комполка, — железная дисциплина.
В это время из-за строя первой роты двое красноармейцев с винтовками вывели вперед солдата. Шеренги полка зашевелились, бойцы вытягивали шеи, чтобы разглядеть солдата. Маленький, щупленький солдатик, в грязном обмундировании, без пилотки и ремня замер перед строем полка. Он был ни жив ни мертв. Бледные как мел щеки, остекленевшие от страха глаза, обмякшее тело. Казалось, он только и держался на руках часовых. Разойдись они, и солдатик рухнул бы, как подкошенный.