Диверсант

Родионов Андрей

— Верни ему меч, Мануэль, — командует Стефан, — и пошли быстрее. Рад был повидаться, — небрежно кидает он мне.

Кривясь, словно раскусил лимон, черноволосый сует мне меч, в его взгляде я без труда читаю: мы еще встретимся, недоумок.

— Погодите, Стефан, — ловлю я высокого за рукав. — Так уж сложилось, что мне снова нужна ваша помощь.

— Ничем не могу помочь, — жмет тот плечами, — вы уж простите, ныне своих дел по горло! Так уж вышло, что из-за нас с Мануэлем весь город на ушах стоит.

— Ну же! — вмешивается в разговор черноволосый. — Сейчас они

будут здесь!

Хитрым образом нажав на что-то в стене торгового склада, он открыл там узкий проход, и теперь призывно машет моему собеседнику. Кинув на Мануэля острый взгляд, я решаю во всем признаться. Похоже, сейчас откровенность вовсе не будет лишней.

— Это меня ищут в порту, — признаюсь я. — Поймают — повесят. Сегодня ночью я убил английского дворянина, а утром сбежал из-под стражи. Там тоже остался труп. Корабль, что ожидал меня в порту, ушел. Помогите скрыться, ведь у вас явно есть куда идти. Я же со своей стороны обещаю помочь вам в вашем деле чем смогу. Ну что, по рукам?

Какое- то мгновение Стефан молчит, колеблясь. Судя по звукам, доносящимся из-за груды бочек, с обыском корабля покончено. Совсем скоро стражники начнут обыскивать склады. По моей спине стекают капли пота, сердце бешено стучит, но я держу лицо ровным. Умолять — верный способ получить отказ. Наконец Стефан приходит к какому-то решению. Окинув меня внимательным взглядом он заявляет:

— Воин вы, кажется неплохой, раз смогли обезоружить Мануэля.

— Это еще что, — гордо бросаю я, — видели бы вы, как я дерусь против двух-трех противников.

Помедлив, Стефан спрашивает:

— Так кого и за что вы убили? Только честно, ложь я почувствую!

— Ничего особенно криминального, — отвечаю я. — Это была личная месть. Я зарезал сэра Тома де Энен, и жалею только, что не сделал этого раньше, во время одной из прошлых наших встреч.

— Это того самого лучника, гордость британской армии? — ахает вынырнувший из потайной щели черноволосый. — Ну востер, душегубина! О тебе весь порт с утра гудит.

Мануэль окидывает меня оценивающим взглядом. Подмигнув, заговорщически добавляет:

— Слушай, а в прошлом году в Эдинбурге не ты упокоил братьев Слоунов? Почерк тот же: два удара — два трупа, и убийцу до сих пор не нашли. Какого-то бродягу как водится повесили, но скорее для острастки.

Я качаю головой, но Мануэль недоверчиво ухмыляется.

— Бери его, что уж там, — хлопает он Стефана по плечу. — Нутром чую, наш человек! Благо, нам еще много кого резать придется.

— Хорошо, Робер, — кивает Стефан. — Но уговор один: скажу бежать — бежите, скажу драться — деретесь. И никаких расспросов и возражений!

Протянув руку ладонью вверх он требовательно смотрит мне в глаза. Условия еще те, но мне выбирать не приходится. А потому я кладу ладонь поверх и заявляю:

— Идет!

— Тогда пошли быстрее, и без того кучу времени потеряли, — командует Стефан.

Он боком протискивается в узкую щель, я, незаметно растирая ладонь спешу следом. Хватка у него железная, пальцы словно из чугуна отлиты. Любопытно, во что это я снова ввязался? Позади меня Мануэль закрывает вход,

но оглядываться некуда. Пробежав какими-то задворками, я вслед за спутниками ныряю в вырытую в земле нору. Подземный ход невысок, и я бреду согнувшись в три погибели, то и дело задевая головой о свесившиеся в проход древесные корни. Пусть здесь тесно и сыро, и пахнет какой-то гнилью, но на моем лице все шире расползается триумфальная улыбка. Есть чему радоваться, я вновь ушел от смерти.

Остаток дня мы провели в каком-то домике на окраине Кале. Делать было совершенно нечего, и у нас было время присмотреться друг к другу. Ну а после распитого за обедом кувшина вина мы вспомнили старое, и вовсе перешли на ты. Поговорив о всяких пустяках, Стефан небрежно спросил:

— А что ты планировал делать дальше, после того, как рассчитаешься с нами?

— Отправлюсь в Англию, — осторожно ответил я. — Попытаюсь сделать там карьеру.

Мануэль вскинул голову, в глазах блеснул непонятный огонек. Словно невзначай черноволосый опустил руку на рукоять висящего на поясе кинжала. Послав ему предупреждающий взгляд, Стефан покачал головой. А мне с усмешкой сказал:

— Вообще-то в Англию мы и направляемся. Доволен?

Не выпуская Мануэля из виду я коротко кивнул:

— Весьма.

И тут же добавил:

— Мне кажется, настало время поговорить начистоту. Дело ваше — верить мне или нет, но за спасение моей жизни я обещал оказать вам помощь. От слов своих я не отказываюсь, и если смогу чем-то помочь только скажите. Это во-первых. А во-вторых, вы обо мне все знаете, не мешало бы и вам рассказать, чем именно мы будем заниматься.

— Зачем это тебе? — ровным голосом спросил Стефан.

— Это нужно не мне, а вам, — заметил я. — Пора вам с Мануэлем определиться, верите вы мне или нет. Если нет — мне проще сразу выйти в эту дверь, — я указал на выход, — и забыть, что мы встречались. Так и я не узнаю ваших тайн, и вам не надо будет беспокоиться о свидетеле. Ну а если верите, — я помолчал, затем добавил, — значит я один из вас, и должен хотя бы в общих чертах, пусть без деталей и подробностей, знать, что да как.

Стефан бросил быстрый взгляд на Мануэля, тот демонстративно поморщился и стиснул рукоять кинжала. Губы Стефана растянулись в короткой невеселой ухмылке, и он заявил:

— Что ж, сьер Робер, ты прав. Я — курьер, везущий письмо одной особе, имя которой вряд ли что тебе скажет. Ваша с Мануэлем задача — сопровождать меня, и следить, чтобы послание не попало в чужие руки. Еще раз спрошу, точно ли ты не передумал и едешь с нами?

Я решительно кивнул.

— Отлично, тогда пожмите с Мануэлем руки, отныне мы соратники по крайне важному делу! — сказал Стефан.

— Ну точно заговор! — подумал я. — Любопытно, кто участвует, и против кого он направлен?

Ладно, разберемся. В любом случае до Лондона я с ними доберусь, а там видно будет. Кажется, биться плечом к плечу с заговорщиками до их окончательной победы я не обещал. Мануэль, помедлив секунду, протянул руку, наши ладони встретились, и тот, впервые за время нашего знакомства, широко улыбнулся.