Диверсанты
Шрифт:
Я кивнул, и полицейский вышел вон, излишне четко печатая шаг. Черта с два он извинился, и черта с два я простил его. Но Мануэль Кордова оказался очень смышленым субъектом. Понимал: я, получив причитающиеся формальные извинения, уже не стану соприкасать физиономию Эдуарде Саиса со своей подметкой. Даже если повстречаю означенного блюстителя закона в темной аллее, поздней ночью...
Потом объявился Боб Виллс.
– Эй!
– заорал он с порога.
– За винтовку прошу прощения сразу! Недоглядели! А вот и подарок...
На стол возле моей койки порхнул объемистый
– Послушайте, - сказал Боб, садясь на постель у моих ног, - я не решаюсь расправляться с Ноланом и Делленбахом без ваших указаний. Как поступим?
– Делленбах и Нолан?
– переспросил я, кривясь от боли.
– Черт возьми!.. Я щелкал челюстью, и расточал угрозы... Что ж, отруби обоим правую кисть, и отпусти на все четыре стороны...
Боб Виллс ужаснулся.
Я осклабился:
– Просто отпусти... Постоянство убеждений - беда ограниченного ума.
– Эмерсон?
Изумленный, я уставился на Виллса в упор. Впрочем, по внешности не всегда и скажешь, читал человек хоть какие-нибудь книги, или нет...
– Как вам угодно.
– Черт!
– ухмыльнулся Виллс: - Я просто угадал. Фраза очень уж напоминает Эмерсона. Хотя написать ее мог бы кто угодно. Включая Ницше.
Окончательно сраженный, я отпустил Боба с миром.
– Берегись, - велел я на прощание.
– И вы тоже не зарывайтесь, - ответил Боб.
– Удача изменить может...
Они пришли только на следующий день. Я и ожидал этого визита, но все-таки... Припоминалось, что Мадлен опекала меня первые несколько суток точно так же, как в Санта-Пауле. А потом исчезла. С глаз долой пропала.
Вывод напрашивался очевидный: предстояло неприятное объяснение, и Элли щадила меня, давая окончательно восстановить силы перед сокрушительным и решающим свиданием.
Что и говорить, пара была впечатляющей.
Сияющее лицо Уолтера уведомляло: вы угадали. Молодой адвокат вырядился, точно к церемониальному маршу: костюм, галстук, безукоризненно вычищенные дорогие туфли, гладкая прическа, в которой каждый волосок лежал на месте. Процветающий джентльмен, берущий в свои руки бразды правления фирмой, престарелые руководители коей, по счастливому стечению обстоятельств, погибли в одночасье.
Деловой человек. Респектабельный.
Уолтер уведомил меня, что архивные изыскания дозволили установить: Ороско-Грант была куплена много лет назад сообществом юристов, которое возглавлял Вальдемар Барон. Упомянутый джентльмен распорядился всеми сопутствовавшими хлопотами, уладил все юридические тонкости.
Облегчив душу, мистер Максон чуток выждал и заерзал на стуле, готовясь выложить главную новость.
– Э-э... Мы с Лэйни решили пожениться! Если вы не против...
На Мадлен я даже не посмотрел. Гордый жених явно изобрел нежное имечко, чтобы подчеркнуть и утвердить свое право обладателя. Раньше миссис Эллершоу отзывалась на простое незамысловатое "Элли". Но времена, видимо, переменились. Не к лучшему для меня.
Мадлен кашлянула.
Давала понять: не взорвись, не испорти всего!
– Возражаю?
– переспросил я самым жизнерадостным голосом.
– Помилуйте, это можно лишь приветствовать!
– Спасибо. М-м-м... Лэйни хотела бы обсудить кой-какие вещи наедине с вами... Разрешите откланяться? Я подожду возле парадного подъезда.
И Уолтер ушел. Очень воспитанный и тактичный субъект, ничего не скажешь.
Я дозволил себе пристально поглядеть на женщину, виданную прежде в качестве затравленной узницы, едва-едва получившей свободу, блистательной выпускницы наших зверских курсов, умницы, сопостельницы... Но это была уже совсем иная Мадлен Рустин Эллершоу.
Спокойная, уверенная в себе, красивая и невозмутимая особа, одетая в черное платье, пепельные чулки и черные туфли на очень высоких каблуках. Я недоуменно сощурился, потом понял.
– Траур? Мадлен кивнула.
– Чуть запоздалый, девять лет прошло... Но похороны состоялись по всем правилам... хотя и хоронить особо нечего было...
Голос женщины звучал истерической нотой.
– Роя, получается, обнаружили?
– поторопился перебить я.
– Да. В глубине тоннеля, на дне отвесной шахты. Как мы и предполагали. Ужасно, правда? Угадать истину, основываясь лишь на безумном видении... Тело... скелет... останки выдали позавчера. Опознали со всей несомненностью, но детали пропущу: слишком печально и неаппетитно. Сегодня состоялось погребение...
Мадлен перевела дух.
– Рой лежал не один. Рядом оставили Беллу Кравецкую. По крайней мере, скелет определили как женский; окончательного заключения пока не вынесли. Бедняга до последней минуты была уверена, что участвует в заговоре на равных правах... А Вальдемар велел уничтожить ее, чтоб не проболталась впоследствии.
Помедлив, Мадлен покосилась на дверь, за которой исчез Уолтер.
– Спасибо, Мэтт, - произнесла она тихо.
– Ты меня выручил. Спасибо.
– Не стоит благодарности, сударыня, - ответил я.
Она поднялась и застыла подле койки, явно думая, что бы еще сказать напоследок. С Мадлен произошли перемены куда более значительные, чем я предположил сперва. Хищная охотница, встретившая меня в приемной Ранчо, пылавшая жаждой мести, неутоленной обидой, ненавистью, исчезла. Меня явилась проведать выхоленая, довольная, сытая, благодарная обывательница. Увы, увы...
Мадлен отреклась от предыдущих ролей, навязанных ей житейскими обстоятельствами; отринула их, как позорное и никому не любопытное пятно в безупречной биографии. Заодно отправила за борт всех, кто знал ее в полупристойных качествах.
Включая, разумеется, меня. Точнее, с меня, грешного, начиная.
– Мы нравимся друг другу, правда?
– спросила бывшая Элли неуверенным голосом.
– Но ведь мы не дети, чтобы взахлеб толковать о любви... Она пожала плечами.
– Не знаю... И ты не знаешь... И у меня духу не достанет пускаться в головоломное приключение, исследовать наши чувства. Лучше поговорим об ином... Скажи, например, что я гроблю свою блистательную особу, отдавая руку и сердце мелкому провинциальному адвокату. После столь основательного обучения... при вашей Ферме.