Диво-Красное
Шрифт:
Ранним утром Семилетка снимает с себя одежду без остатка, обворачивается мерёжей, берёт в руки голубя и отправляется к воеводе на лыжах. Приходит она к воеводе и дарит ему голубя. И только воевода тянется за ним, как голубь тотчас вырывается из рук и улетает. Возмущается воевода, вскакивает. Сердито на неё смотрит, но не кручинится, а мысль свою себе закручивает: «И тут она меня перехитрила».
А сама Семилетка воеводе по душе приходится. Но только то, как она его, самого воеводу в дураках оставила, он стерпеть не может. Так сквозь зубы ей и сказывает:
–
А Семилетка как прилетает домой, так Батюшке сразу об этом и сказывает, что он тут же в город едет закупать припасов, чтобы дорогого гостя встретить да дорогим кушанием попотчевать.
На другое утро приезжает воевода к дому Семилетки. А у неё – ни кола, ни двора, только сани да телега стоят. И не видит воевода, куда ему коня привязать. Подходит к окну и вопрошает Семилетку:
– Где бы мне привязать коня?
А Семилетка ему в ответ:
– Привяжи между летом и зимой!
Воевода свою мысль в себе запускает да запускает, хочет увидеть, где лето и зима у дома. И едва догадывается, что между летом и зимой, значит между санями и телегой. Радуется воевода, что нашёл ответ. Привязывает коня, входит в коморку Семилетки, низко кланяется и вопрошает её:
– Где Батюшка?
– Батюшка уехал в город припасов прикупить, чтоб дорогого гостя с дорогим кушанием встретить, да его попотчевать. А вы пока присаживайтесь, да отведайте то, что есть. На столе сила да ум, мудрость людская да Небесная – не побрезгуйте.
Воевода отведывает кушанья Семилетки. Вскоре и бедный братец, Батюшка Семилетки, приезжает. Тут воевода им и сказывает:
– Приплод телушки я оставляю ни у тебя, ни у братца твоего, а у Семилетки. Ей телушка дарена. Она её выходила, телом и сердцем обогревала, а телушка её за то двойным даром одарила. Да и сама дочка мудра: отстояла мыслью Небесной, да мудростью, и словом Земным приплод телушки. Показала нам, что есть мысль и какова сила её. Мудрость мудра, но без слова: глуха и слепа. Слово само по себе только звук, но как в нём мысль явится – уже сила. Мысль – начало начатого, но её можно по разному направить. А направляет мысль душа и сердце. Не каждый человек к семи годам свою душу сохраняет, а коль сохраняет, то её ранит. Вот телушка Семилетку и одаривает теплом да лаской за мудрость, за слово, за мысль и за душу изначальные, за радость жизни, Семилеткой даденную. А нам негоже дар у неё отбирать, да на чужое заглядываться.
Да стали они праздновать – приплод благодатью омывать да приговаривать:
– Ты расти-расти, приплод, златы копытца, да другой приплод встречай, чтоб нам в достатке жить, мир радовать да себя показывать, Создателей созывать да самим к ним захаживать.
Спустя много ли, мало ли годков воевода сватает за себя Семилетку да с тем уговором, чтоб она не вмешивалась в воеводские дела. А ежели не сдержит сего слова, так вместе с тем, что ей больше нравится, он отправит её обратно к отцу.
Так они с этим уговором и венчаются. Пир закатывают такой, что за тридевять земель слышно, а вкус такого пиррова стола за тридесять земель ощущают. Так
Много ли, мало ли времени проходит с тех пор, как один мужик просит у другого лошадёнки съездить на поле за репой. Тот даёт ему лошадь. Мужик едет по своим делам, а возвращается уж поздно вечером. А по возвращении он и не отводит её к хозяину, коль поздно так, а привязывает на ночь к своей телеге.
А поутру встаёт мужик и видит: под его телегой – жеребёнок лежит.
Так мужик спокойно отводит лошадь к хозяину, а приплод решает у себя оставить. Хозяин прознаёт об этом и приходит к мужику забрать приплод – а тот не отдаёт да ему сказывает:
– Жеребёнок мой: он под моей телегой возродился. Видно, либо репа, либо телега ожеребилась.
А хозяин сказывает в ответ:
– Чья лошадь – того и приплод!
Так они спорят, спорят, но ничего себе не приспорят. И решают они пойти к воеводе судиться. Воевода выслушивает их, да так их спор рассуждает:
– Жеребёнок найден под телегой, так значит он того – чья телега!
Слышит это Семилетка, не удерживается и сказывает, что он не так судит. Воевода на то сердится и требует разводной по уговору. И уже после обеда необходимо было Семилетке отправиться к отцу.
А она за обедом воеводу допьяна поит, да так, что он засыпает. Конному велит воеводу сонного положить в карету и ехать вместе с ним к её отцу.
А как воевода просыпается, так и начинает вопрошать:
– Кто меня сюда перевёз!?
– Я тебя перевезла, – молвит ему Семилетка. – У нас было с тобой условие, чтоб при разводе я беру с собой то, что мне наиболее нравится! Вот я и взяла тебя!!
И тут воевода дивится её неисчерпаемой мудрости. Мирится с ней, и они возвращаются домой вместе.
Да так и живут-поживают да добра наживать. Перед народом – божий наказ держат да целу дюжину деток встречают. Небесной Мудрости набираются да с народом делятся, кому своего ума не хватает.
Кто сказку слушал – тот мудрость сказки себе на ус намотал, кто дитя слушал – свою Жизнь выправлял, мудрости Небесной у дитя набирался. Только, знай, слушай да глаза и уши шире раскрывай, мудрость Небесную прикладывай к себе, да к своей Жизни. Свои Знания Жизни в себе раскрывай да с мудростью Небесной Жизнь свою строй, а прожитую – поправляй да ладь. Дитя в свою Семью принимай да его прислушивайся, в нём себя познавай да свою Жизнь раскрывай. Не гнушись малым-мало-летки, а проси его о мудрости – оно с тобой поделится.
Настенька и Солдат
Жили-были дед да баба, была у них внучка Настенька. Она сильно капризничала: что бы ей ни делали – всё ей было не ладно, что бы ей ни говорили – всё ей было не так. То она молчала, то в полное горло орала да перечила. О чём её ни попросишь – не по ней было да неладно.
Тут задумались дед да баба: что делать? Как дальше быть? Ведь внученька потихоньку стала превращаться в невиданного зверя: то в козочку, то в змею, а то и просто в дурочку. Повадки были – налицо.