Шрифт:
Не знаю, как бы он выглядел сверху. Скорее всего, был бы похож на большое пятно неправильной формы или на всплывшую вверх из глубины большую странную рыбу на фоне голубизны дна и бортов бассейна. Почему-то мне казалось, что именно он должен был плавать лицом вверх, хотя до этого довелось видеть утопленников, всплывавших лицом вниз.
Возможно, я не стал бы останавливаться на деталях этого несчастного случая. С возрастом я стал понимать, что все мы смертны даже в самых обычных житейских условиях. Но вот это коснулось Кости Кулешова, моего друга
Но факт остается фактом.
Так вместо короткого традиционного отдыха с Костей на берегу Дона, с рыбалкой, ночевкой и байками у костра, ухой пахнущей дымком, о чём я начинал мечтать сразу после возвращения в течение года, считая дни, мне предстояло присутствовать на похоронах…
Глава 1
У каждого свои недостатки…
Пожалуй, за минувшие десятилетия, эта, феноменальная, на мой взгляд, фраза, стала крылатой. Скорее всего, далеко не все смогут вспомнить и сказать, когда и откуда взялась эта фраза. Я же могу сказать, что более логичного и запоминающегося окончания для кинокомедии, известной у нас под названием "В джазе только девушки", придумать невозможно.
Не могу сказать, что у меня мало недостатков. Но одним из основных своих недостатков могу назвать нелюбовь к процедуре похорон. Я прекрасно понимаю, что смерть является закономерным финалом всей нашей жизни, начавшейся в день рождения. Смерть наступает как логический финал просто от старости, когда организм основательно изношен, после тяжелой болезни, в виде несчастного случая или за счёт насильственного воздействия. Мне довелось видеть в жизни немало покойников. К ним я относился спокойно с долей философии. Но вот сам процесс похорон всегда вызывал у меня какую-то неприязнь .
Думаю, что толчком к зарождению этого чувства у меня явилась череда дней Всесоюзного траура в связи с кончиной Генеральных секретарей Центрального комитета Коммунистической партии Советского союза (ЦК КПСС). Первым эту череду открыл в ноябре 1982 года Леонид Ильич Брежнев. Затем вскоре последовали похороны Юрия Владимировича Андропова и Константина Устиновича Черненко. Эта череда похорон первых лиц государства дала повод для анекдота из серии "чёрного юмора": грузин достал абонемент для прохода на Красную площадь в дни похорон генсеков.
Кроме всеобщего траура, для меня, как и для всех моих коллег, в эти дни только добавлялась лишняя головная боль.
Став молодым пенсионером-отставником, я на последующие годы обосновался в солидной туристической фирме. В этом мне помогли знание иностранных языков и умение общаться с людьми, полученное ранее.
Как и все, я очень не любил похороны родственников и близких знакомых. Особенно мне не нравилось, когда я сомневался в естественных причинах смерти.
Едва узнав о трагической смерти Кости и дате похорон, я так и не смог поверить в естественную смерть Кости. Да и о какой естественной смерти могла идти речь, когда Костя не болел и не достиг на гражданке даже пенсионного возраста?..
Какие наши годы?…
Какие-то жалкие полсотни лет, хотя уже не с хвостиком, а с солидным хвостом.
Мы уже учились в школе, когда Никита Сергеевич Хрущёв выдвинул лозунг:
"Нынешнее
Я до сих пор так и не понял, что хотел Хрущёв: обрадовать или запугать такой перспективой население страны. Но он даже уверенно отметил срок наступления коммунизма – всего в 20 лет.
Правда, когда сменилась власть, наверху немного подумали и решили внести определённые коррективы. Вместо прихода в страну Коммунизма, решили провести в 1980 году в Москве Олимпийские игры. Насколько мне было известно, народ успел забыть обещание Никиты Сергеевича, а поэтому не протестовал против такой замены, а в своей Массе был даже доволен, хотя игры про – шли по "укороченной программе" за счет числа участников.
Пропаганда у нас велась широко, напористо, но нужно отметить: не всегда достаточно умно. Мне самому довелось читать несколько раз Лозунг, составленный огромными буквами:
" КОММУНИЗМ НЕИЗБЕЖЕН!"
И в этот раз я не понял смысла: что это : радостное предзнаменования грядущего счастье, предупреждение о чем-то сомнительном, не сулящем ничего хорошего или угроза чего-то надвигающегося ужасного?… Иногда появлялось желание ещё добавить:
"СПАСАЙСЯ, КТО МОЖЕТ!"
Вот только в Армении были твердо уверены, что у них Коммунизма не будет. Армянское радио поясняла по этому пиводу, что "Коммунизм не за горами, как утверждали пропагандисты, а армяне живут за горами…"
И все же это было отличное время. Мы были молоды, а поэтому мечтали о будущем и ждали чего-то большого и светлого.
Но это всё детали....
С костей я учился в одном классе. Он был хорошист и хороший спортсмен. К этому нужно добавить, что Костя был душой компании, находящий со всеми общий язык. Я бы сказал, что Костя был неунывающий балагур, умеющий во время вставить нужное слово. Нет, он не был шутом на потеху публике, а его слова были именно уместные, но не всегда смешные. Я бы назвал его активистом, ллидером, который умел красиво, с чувством и убедительно говорить о светлом будущем, ожидающем нас. Иногда я думал, что Косте уготовлено будущее великого политического деятеля: красивый, видный мужчина с хорошо поставленным голосом и отличной дикцией.
Костю выдвигали всегда и везде. Нужно напомнить, что все эти нагрузки были на общественных началах, а поэтому многие голосовали за Костю, как говориться "лишь бы не меня". 3ато Костя был у всех на виду и закладывал основу будущей карьеры. Так сначала был райком комсомола, а потом и партии…
Ну умел товарищ красиво говорить… Это тоже своего рода дар природный. Даже у меня, хорошо знавшего друга, иногда создавалось впечатление, что Костя действительно верил "в светлое будущее". Но я-то знал, что в основном это были красивые и нужные в то время слова.
В начале "Перестройки", следуя призывам партии, Константин стал развивать кооперацию и значительно преуспел в этом вопросе.
Закон физики, что разноименные полюса притягиваются, вполне подходил и к нашей жизни. Так и мы сошлись с костей и стали со временем друзьями, настоящими друзьями со школьной скамьи. Вообще было бы странно, если бы подружились два любителя поговорить У нас за двоих обычно говорил Костя, да как говорил, а нам много слов не нужно было. Я же привык сначала хорошо подумать, а потом коротко сказать, не цитируя других.