Дневная тень

Баркли Джеймс

— Ты не понимаешь. — Безымянный ткнул пальцем в сторону Протекторов. — Они знают. Они понимают, но ничего не могут сказать.

— А им стало бы легче, если бы они могли? — резко бросил Хирад.

— Да, демоны тебя побери, стало бы, — прорычал Безымянный. — Попытайся думать головой. Неужели ты не понимаешь, что я сейчас испытываю?

Хирад пожал плечами.

— Ты здесь, — сказал он. — Ты здесь, и я слышу твое дыхание. А под землей лежит другой. Больше никто не владеет твоей душой.

Безымянный вздрогнул, словно его ударили.

— Душой? Клянусь богами,

твой язык доведет тебя до беды. Ты ничего не знаешь о моей душе. Но в одном ты прав: она должна быть вместе с моими предками. В мире. А не в чужом теле, которое не имеет ко мне никакого отношения. Вокруг все это… дерьмо! — Безымянный широко развел руки в стороны, включив в круг всех: Протекторов, дом Септерна и Воронов.

— Если хочешь уйти, тебя никто не держит, — сказал Хирад. — Брось своих лучших друзей. Я не стану тебя останавливать.

— Ради бога, Хирад, попытайся понять, что он хочет сказать, — вмешался Илкар, прежде чем Безымянный успел ответить. — Безымянный, тебе необходимо побыть одному. Амбар самое подходящее место. Хирад, нам нужно разобраться со Стилианом.

Хирад почувствовал, как его захлестывает гнев, однако сумел взять себя в руки. Илкар помрачнел. Безымянный кивнул Илкару, бросил испепеляющий взгляд на Хирада и направил свою лошадь в сторону амбара и могилы, которую ему лучше бы никогда не видеть.

— Хирад, нужно поговорить, — заявил Илкар.

— Сейчас?

— Если Денсер и Ирейн проведут переговоры со Стилианом от имени Воронов, то нам никто не будет мешать, верно? Хирад приподнял брови.

— Ты считаешь, что я не проявил понимания?

— Слишком мягко сказано, — проворчал Илкар. — Поезжай вслед за мной, Хирад Холодное Сердце. Мне нужно многое тебе сказать.

Безымянный Воитель соскочил с лошади задолго до того, как подъехал к амбару, и отпустил ее попастись.

Нахлынули воспоминания, сердце мучительно забилось в груди, в ушах шумело, а перед глазами плыли черные круги. Он представил, как его преследуют боевые псы — слюна сочится из разинутых пастей, глаза горят безумным огнем. И вновь ощутил, как меч входит в их плоть, горячее дыхание пса опять опалило лицо, и Безымянный вздрогнул от боли, когда клыки вонзились в плечо, а потом кровь хлынула из его разорванного горла.

Он схватился за шею рукой, перед глазами потемнело, как в тот страшный день, во рту возник вкус смерти, звуки вокруг стали стихать. Безымянный упал на колени, а потом рухнул вперед, вытянув правую руку. Он задыхался, на глазах выступили слезы. Потом он закашлялся, и его вырвало. Наконец Безымянному Воителю удалось оторвать левую руку от горла, и в глазах понемногу прояснилось. На руке не было крови.

Не было крови, не было собак и не было смерти. Он поднял голову, увидел тускло освещенный амбар, а потом его взгляд уперся в невысокий холмик чуть в стороне от двери.

— О боги, — прошептал он. — Уберегите меня от этого.

Но спасения не было. Все время, пока Безымянный жил и дышал, его тело лежало здесь.

Его снова вырвало, и он с отвращением сплюнул на землю.

— Почему

вы не позволили мне умереть? — прорычал он, вскакивая на ноги.

Он ненавидел Зитеск, место, где прошла его юность, — именно там у него отняли смерть. И дали взамен чудовищно исковерканную жизнь под маской. Он проклинал город и его хозяев, проклинал магов, которые до сих пор сохраняли власть над другими несчастными чудовищами — его собратьями.

Каждый шаг к могиле давался ему с таким трудом, словно он шел по топкому болоту. Безымянный не спускал глаз с пыльного холмика, где виднелся лишь смутный отпечаток символа Воронов, выжженного на поверхности — и почти исчезнувшего за несколько недель упорной работы неослабевающего ветра.

И когда он наконец остановился, глядя на свою одинокую могилу, слезы хлынули по щекам, капая в пыль. Он опустился на колени и провел ладонями по камню, зная, что может коснуться собственных костей, увидеть собственное тело и лицо. Бросить внимательный взгляд на истинного Безымянного Воителя, чье тело лежало в этой могиле и куда стремилась его душа. Отдохнуть. На свободе.

Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, положив обе руки на могилу. Голова опустилась на грудь.

— На север, восток, юг и запад. Ты ушел, но всегда останешься Вороном, и я всегда буду тебя помнить. Пожалей меня за то, что я еще дышу, а ты уже нет. — Он замолчал, ему больше не хотелось двигаться. Безымянный сознавал, что произнес мантру, обращаясь к лишенному души мешку с костями, однако находил в этом странное утешение.

Прошло довольно много времени, прежде чем Безымянный Воитель встал и отступил на два шага от могилы, а затем вернулся к дому Септерна. Перед ним стоял Протектор Сил, сзади выстроились остальные. Молчаливые ряды все понимающих и сочувствующих; их лица под масками оставались неподвижными, но разум протестовал — с Безымянным Воителем обошлись слишком жестоко.

Не в силах говорить, Сил положил руку на плечо Безымянного, слегка склонив голову. Мгновение Безымянный смотрел ему в глаза, потом перевел взгляд на остальных, и по его телу пробежала дрожь — от молчаливых воинов исходило ощущение огромной силы. Безымянный почувствовал на глазах слезы благодарности.

— Вы можете нарушить свои обязательства, — сказал он. — Но цена высока, поверьте мне. Боль разлуки почти невыносима. Я все еще чувствую вас, хотя и не могу быть рядом. Вам еще предстоит сделать выбор.

Безымянный Воитель прошел сквозь строй Протекторов, которые последовали за ним к дому Септерна. Он сделал свой выбор, но, повернувшись спиной к собственной могиле, обнаружил, что существует и другой путь, вот только хватит ли у него мужества, чтобы на него ступить…

Как всегда, ответ даст время.

— Вряд ли ты сумеешь прихватить с собой сотни Протекторов, — заявил Хирад.

Бывший лорд Горы категорически отказался показать магам тексты Септерна. Очевидно, Стилиан не сомневался, что рано или поздно сотворит необходимые заклинания самостоятельно. Хирад, как и остальные Вороны, понимал, что на стороне Стилиана сила.