Дневная тень
Шрифт:
Если вы вступите в сражение на стороне Каанов, мы сумеем их защитить. И если они добьются успеха, Казны быстро восстановят свои силы. Я не верю, что Наики оставят вас в покое. И даю слово, что мы защитим вас в случае нашей победы. Мы не позволим врагам нарушать ваши границы, пока Беретов снова не станет много. Никогда больше Казны и Вереты не будут воевать. Наши земли не пересекаются, у нас нет причин для конфликта. Во всяком случае, Казны видят ситуацию именно так.
Я не жду ответа сразу. Будущее вашего Рода зависит от твоего решения. Я нуждаюсь в твоей помощи. Сейчас мне пора уходить.
— Да благословят тебя небеса, Ша-Каан, — сказал Танис-Верет, чей голос стал задумчивым. — Я отвечу на зов Наиков так, как должен. Не более того.
— Твое право, Танис-Верет.
Ша-Каан расправил крылья, попрощался и полетел в страну Каанов; на сердце у него стало немного легче.
Он думал о предстоящем сражении.
ГЛАВА 33
По мере приближения вечера страну Каанов окутал густой туман. Никто из драконов не пожелал остаться снаружи, все ушли в Чоул, коридоры слияния или собственные дома, если таковые имелись. Вороны расположились на берегу реки; очевидно, им предстояло провести ночь под открытым небом. Впрочем, ночь выдалась теплой, и спать на берегу было даже приятно.
Больше всего Хирада беспокоила неуверенность магов. Он видел тревогу в глазах Илкара, не мог не заметить, как нервно покусывал черенок своей трубки Денсер.
Четверка магов что-то напряженно обсуждала, разложив вокруг костра книги и тексты. Самые лучшие маги Балии и могущественный волшебник из Зитеска не могли решить проблему — а ведь у них имелась почти вся необходимая информация.
С другой стороны, что ж тут удивительного. Их попросили закрыть дыру в небе размером с целый город. Хирад мог только догадываться о мастерстве, которое для этого требовалось. И вновь он ощутил собственную беспомощность. Да, без воинского искусства им не удалось бы сюда добраться, но теперь только от магов зависела самая важная часть работы, а ему оставалось лишь пить кофе.
С противоположной стороны костра сидел Фрон, молчаливый и задумчивый, его длинные светлые волосы потемнели от влаги и спутанными прядями свисали на плечи. После смерти Уилла оборотень не проявлял никакого интереса к жизни, оживляясь только в те моменты, когда Воронам угрожала опасность.
— Фрон? — рискнул обратиться к нему Хирад.
Молодой воин оторвал взгляд от травы и посмотрел Хираду в глаза. В его взгляде не чувствовалось прежней силы. Исчезла решимость. Ничего не осталось, кроме скорби. Завладев вниманием Фрона, Хирад не знал, что делать дальше. Он понимал лишь, что необходимо прервать затянувшееся молчание.
— Как ты себя чувствуешь? — Хирад внутренне поморщился, задав столь дурацкий вопрос. Фрон долго не отвечал.
— Уиллу бы здесь понравилось… Знаешь, он был очень нервным — странно для такого талантливого вора. А здесь все наполнено такой безмятежностью… Уилл нашел бы здесь покой.
— Несмотря на то что вокруг летают огромные драконы? На губах Фрона промелькнула тень улыбки.
— Да, несмотря на драконов. Забавно. Маленькое существо, Любимчик Денсера, ужасно его напугало, а огромные драконы не производили
— Ну, не знаю, — ответил Хирад. — В драконах много хорошего, во всяком случае, в Каане. Но и Любимчик Денсера казался мне совсем не страшным.
— Наверное, — не стал спорить Фрон, вновь опустив взгляд к земле. — Я больше не могу, — неожиданно заявил он, застав Хирада врасплох.
— Что?
— Только он знает, о чем я говорю. — Фрон указал на Безымянного, который стоял неподалеку от магов вместе с тремя оставшимися в живых Протекторами. — Иметь в себе то, что ты одновременно любишь и ненавидишь в равной мере. То, чего не хочешь больше всего на свете, но не можешь иначе жить… Вот только его друзья не умирали, когда он был Протектором.
— Ричмонд умер.
— Безымянный ведь не стоял рядом с ним, верно? Он ушел, его никто не мог спасти.
— Как и Уилла, — горячо проговорил Хирад, подавшись вперед. — Послушай, когда Сайрендор Лан умер, я испытал такие же чувства. Мне казалось, что я бросил его, не встал рядом в момент опасности. Да, я отомстил, но знаешь, боль не стала меньше. Ты просто должен делать все, что в твоих силах. Радоваться тому, что у тебя осталось, и не думать о том, чего нет.
Фрон посмотрел на Хирада, задумчиво кивнул, и его глаза наполнились слезами.
— Ты хочешь мне помочь, Хирад, и я благодарен тебе. Но Уилл был единственной ниточкой, которая связывала меня с миром людей, когда я оказывался в обличье волка. Только он помогал мне вновь стать человеком. Только у него хватало мужества оставаться рядом со мной в худшие мои минуты. А я дал ему умереть, спрятался под шкурой волка; я испугался. И Уилл умер.
Ты не поймешь. Он был моей семьей, и я любил Уилла потому, что он знал меня и принимал таким, какой я есть. И никогда не судил меня. Теперь только стая никогда не станет меня судить. Когда мы вернемся в Балию, я их найду.
— Теперь Вороны стали твоей семьей, — сказал Хирад. — Мы сильны, и ты нам близок. Оставайся с нами.
Слова Фрона потрясли Хирада, он чувствовал, что оборотень уходит от них.
И вновь тень улыбки тронула уголки губ Фрона.
— Я не принадлежу к Воронам. Я не могу быть с вами без Уилла. — Он пристально посмотрел в глаза Хирада. — Но я не предам Воронов.
— Я знаю, — ответил Хирад.
Какая-то сила влекла Безымянного к Протекторам. Он чувствовал их одиночество, разлука с братьями их тревожила. И он стоял рядом, чтобы хоть как-то разделить их страдания. Сначала Протекторы не разговаривали, Безымянный чувствовал, что они погружены в себя. Тогда он решил нарушить молчание.
— Сил, Айль, Риа. Я Сол. Вы меня знаете. Вы все еще меня знаете. Вы встревожены.
Сил склонил свое закрытое маской лицо.
— Мы не чувствуем наших собратьев. И даже цепи, которая нас связывает. Наши души остались где-то очень далеко. Мы боимся их потерять.
— Цепь разорвана? — Безымянный был поражен.
Снять заклинание «Цепь демонов», связывающее Протекторов с хранилищем душ, значило уничтожить тело и потерять душу. Однако до сих пор ни один из Протекторов не отправлялся в путешествие по измерениям, а эти трое живы.