Дневная тень
Шрифт:
Они начали спускаться по лестнице, чтобы подойти к воротам.
— Вне всякого сомнения, что-то его беспокоит, — кивнул Кард. — Но не стоит думать, что это только желание одержать здесь победу. Возможно, его заставляют действовать неудачи других армий.
Желание продолжать разговор и отыскать объяснение спешке Сенедая пропало у всех одновременно, когда они посмотрели на выложенную булыжником площадь перед воротами. Там, сложив руки на груди и широко расставив ноги, замер Сенедай. Плащ военачальника развевался на ветру, однако в старательно
У него за спиной около сотни висминцев окружили группу детей и стариков. Пленники были напуганы и не очень понимали, что происходит, зная лишь одно: они — ставка в чужой игре. Никто не мог даже предположить, какая их ждет судьба, и потому на лицах не читалось ни паники, ни ужаса.
— Я сказал, что нам понадобится шесть дней, — крикнул Баррас.
Сенедай лишь пожал плечами.
— За три дня вы не сделали ничего, только муштровали своих солдат на глазах моих наблюдателей. Я больше не намерен вступать с вами в переговоры. — Он поднял руку.
— Подождите! Результаты нашей деятельности не видны невооруженным глазом. Скоро мы будем готовы.
— Ты обманул меня, маг, — ответил Сенедай. — Так думают мои офицеры. И за это по условиям нашего договора я собственноручно тебя прикончу.
— Долго же он соображал… — пробормотал Кард.
— Сколько времени вы будете упорствовать, дело ваше. Но по мере того, как будет расти гора трупов, а запах гниения начнет преследовать вас повсюду, будет разгораться ненависть ваших людей.
Пленные заволновались, они наконец поняли, что их ждет ужасная смерть, однако солдаты Сенедая быстро навели порядок.
Страх и непонимание на лицах детей заставили сердце Барраса тоскливо сжаться.
— Я думал, что ты человек чести, — проговорил эльф. — А не убийца слабых и беззащитных. Ты же солдат, так веди себя, как полагается солдату.
Сенедай провел рукой по губам, очевидно, стараясь скрыть улыбку.
— А ты опытный дипломат, но твои слова больше меня не трогают. Смерть несчастных будет не на моей совести. Никто из пленников не умрет от руки или оружия висминцев. Я просто отдаю их вам. Если вы снимете свою дьявольскую защиту, они будут жить. — Он показал на бастионы. — Это вы убийцы. Смотрите, как погибнет пятьдесят человек. И вините в их гибели только себя.
Он снова поднял руку и, прежде чем Баррас успел раскрыть рот, быстро опустил ее. Стражники разбились на пары, схватили пленников и потащили их к «Савану демона» прямо под северными воротами. Они остановились в трех футах от серого колышущегося полога.
Сенедай прошел за первым рядом пленных с таким видом, будто проводил инспекцию боеготовности солдат. Ровно посередине он остановился.
— Сенедай, не делай этого, — взмолился старый маг.
— Снимите защиту. — Он пристально посмотрел на Бар-раса. — Снимите защиту. Баррас молчал.
— Не сдавайтесь, — услышал Баррас голос.
В первом ряду он увидел пожилого мага, высокого, гордого, с глазами, пылающими
— Кажется, ты стремишься умереть, старик, — прошипел он. — Может быть, пойдешь первым?
— Я счастлив умереть за мой университет, — выкрикнул старик, глядя мучителю в глаза. — И многие из тех, кого ты сюда привел, с радостью последуют моему примеру. — Он тряхнул руками. — Отпустите! Я вполне могу стоять без посторонней помощи.
Сенедай кивнул, и стражники отпустили старика.
— Я жду, — заявил висминский лорд. Старый маг повернулся к джулатсанцам:
— Сегодня я прошу вас присоединиться ко мне и отдать вашу жизнь, чтобы спасти университет и всех тех, кто находится сейчас за его стенами. Я знаю, вы не имеете никакого отношения к магии, но она несла добро всем жителям Джулатсы. Нельзя допустить, чтобы эта сила умерла. Сотни лет маги Джулатсы служили своему народу. Вспомните, сколько из них погибло, защищая город. Теперь, когда университету грозит страшная беда, пришло время отплатить добром за добро. Те, кто готов добровольно войти вслед за мной в «Саван демона», скажите «Да! »
Сначала голоса, прозвучавшие в ответ, были едва слышны, но постепенно стали громче, и вот уже к небу унесся тонкий детский голосок: «Да! ».
Маг снова посмотрел на Сенедая.
— Твои слова зловонны, точно гниющий труп. Ты приказал нас убить, ты лишаешь жизни пленных. Джулатса имеет право защищаться, а твой шантаж в конце концов обернется для тебя и твоих сородичей смертью. Но мы не доставим тебе удовольствия и не станем молить о пощаде.
Баррас видел, как исказилось от ненависти лицо Сенедая, и понял, что старый маг, чьего имени он не знал, одержал победу, пусть и маленькую.
— Нас не нужно держать. Прикажи своим людям убрать руки.
У Сенедая не было выбора. Он покачал головой, дал сигнал стражникам, и те отпустили пленных. Никто из них и не думал бежать, и на лицах висминцев появилось удивленное выражение, говорившее о многом. Всего несколько человек слышали разговор Сенедая со старым магом, стражники не понимали, почему люди не пытаются спастись.
— Мы выстроимся в линию. Каждый возьмет за руку того, кто стоит рядом.
Пленные, мужчины и женщины, безмолвно шагнули вперед, гордо подняв головы, несмотря на страх. Дети не понимали, что происходит, и их голоса звучали едва слышно в наступившей тишине.
Баррас не мог смотреть на происходящее, но знал, что не имеет права показывать свои чувства, не имеет права предать тех, кто сейчас демонстрировал необыкновенную, нечеловеческую храбрость. Ему отчаянно хотелось крикнуть им, чтобы они бежали, сражались, постарались спасти свою жизнь… Однако другая часть сознания твердила, что мужество пленных произведет на Сенедая гораздо более сильное впечатление, чем безнадежные попытки оказать сопротивление. Теперь по крайней мере он увидел силу джулатсанцев.