Дневная тень

Баркли Джеймс

Повернувшись, Хирад увидел, как Безымянный Воитель вытирает свой меч об одежду последнего врага.

— Мы очень хороши, верно? — улыбаясь, сказал он.

— Ты и сам это знаешь, — усмехнулся Безымянный.

Они бегом присоединились к Илкару, который готовился произнести заклинание. Денсер и Ирейн продолжали кружить в небе.

— Осталось совсем немного, — обещал маг из Зитеска. — Солдаты Джулатсы столкнулись с сопротивлением к югу от рынка, но висминцы еще не успели организоваться. Торопитесь, я вижу крупный отряд, не менее двух или трех тысяч человек, — они бегут на запад. Довольно скоро будут здесь.

Хирад кивнул и

забарабанил рукоятью меча по запертой на висячий замок двери. Послышался гул множества голосов.

— Отойдите от дверей! — закричал он. — Сейчас нет времени на объяснения, просто отойдите как можно дальше!

Илкар отступил на шаг и вытянул вперед руки, словно пытался поймать мяч. Варвар быстро отошел в сторону.

— Начинаю, — негромко проговорил маг.

Он резко выбросил руки вперед, и «Конус силы» вылетел из его ладоней, с грохотом ударив в тяжелые деревянные двери. Те могли выдержать удары могучих воинов, но не заклинание, сотворенное мастером своего дела. Сначала конус маны разбил замок, а потом вошел внутрь, сорвал цепь, и она со звоном ударила о стену рядом с головой Илкара.

— Спокойно, Илкар, — сказал Хирад. Маг пожал плечами.

— Я не мог рисковать, — ответил он. Трое Воронов вбежали внутрь, увидели море лиц и услышали тысячи напуганных голосов.

— Ну давай. — Хирад похлопал Илкара по спине. — Ты ведь местный.

Илкар мрачно посмотрел на него и громко попросил всех замолчать.

ГЛАВА 25

Когда жизнь покинула тело мужчины-брата, глаза Фрона на мгновение затуманились. Сердце волка наполни' лось серым туманом одиночества. Пронзительный вой вырвался из его глотки, когда голова мужчины-брата бессильно упала на переставшую вздыматься грудь. Фрон посмотрелв лицо женщины, ухаживавшей за другом. Она все отложила в сторону, в том числе и платок, которым вытирала лицо мужчины-брата, и накрыла белым неподвижное тело.

/Женщина испытывала скорбь, а его самого охватили гнев и горе. И еще он ощутил беспомощность. Однако мгновение прошло, и Фрон почувствовал, как его охватывает ярость. Он широко раскрыл пасть, и вой унесся в далекое небо, а все его существо напитала жажда крови.

Теперь от женщины исходил страх. С искаженным лицом она на шаг отступила. Волк чуял ее ужас, как чуял запахи леса. Она боялась, и это хорошо — страх показывал, что враг побежден. Но она пыталась спасти мужчину-брата, и Фрон не мог на нее напасть. Обрывки мыслей пронеслись в его обезумевшем сознании, и он бросился наружу. Из пасти вновь вырвался вой, от которого стыла кровь, мышцы напряглись, тело превратилось в орудие убийства.

Оказавшись под открытом небом, Фрон застыл на месте. В сгустившейся тьме пылал огонь, раздавались крика ужаса и ярости, царил хаос. Со всех сторон куда-то бежали люди, запах ненавистного врага мешался с отвратительными ароматами смерти. Множество людей спешило к стенам, они не вызывали у волка ненависти. А еще дальше находился враг, крови которого он так жаждал.

Фрон помчался к проходу. Его злобный вой заставлял людей расступаться — врожденный страх перед волком делал свое дело. Он ощущал их ужас и приходившее ему на смену облегчение, когда волк пробегал мимо. Но Фрона теперь

интересовали лишь те, чей запах он хорошо помнил, и чьей крови желал испить. Он устремился навстречу врагу, и из его пасти вырвался последний скорбный вой о погибшем мужчине-брате.

Он бежал к мерцающим сполохам огня, вокруг которых толпились ненавистные враги, и уже чувствовал их тревогу — темнота и пламя сбило их с толку. Бурое тело волка пряталось в тенях, шум и крики заглушали шорох его лап и вырывавшееся из глотки рычание.

Добыча.

Подкрадываться он не собирался. Стая осталась где-то далеко, цвета леса потускнели в памяти, а мозг был затуманен яростью — у волка отняли то, что невозможно вернуть.

Он стремительно вылетел из мрака, высоко подпрыгнул и вонзил зубы в горло первой жертвы. Человек упал на спину, в нем не осталось воли к борьбе, жизнь быстро утекала через рваную рану на горле. Фрон жадно глотал кровь, не обращая внимания на окруживших его врагов, только почувствовал удар металлической палки.

Тогда он повернулся, и четверка врагов отпрянула назад, что-то испуганно крича и размахивая руками. Фрон присел — желтые глаза презрительно смотрели на беспомощных людей, с пасти капала кровь, тело напряглось перед прыжком.

Враги продолжали отступать, но им было не спастись. Фрон прыгнул, передние лапы ударили в грудь следующей жертвы, жаркое дыхание коснулось лица несчастного. Челюсти сомкнулись, зубы сорвали плоть со щеки отчаянно закричавшего человека. Его спутники попытались оттащить Фрона, и ему пришлось отступить, однако прежде он успел нанести удар лапой, заставивший замолчать уже вторую жертву.

Двое оставшихся понимали, что не в силах сражаться с волком. Переглянувшись, они бросились бежать в противоположные стороны, но Фрон уже выбрал следующую жертву. Он помчался за убегающим человеком по узкому проходу между каменных стен и закончил его жалкую жизнь далеко от пылающих огней.

Позднее, когда Фрон немного пришел в себя и месть за погибшего мужчину-брата свершилась, он вылизал лапы, морду игрудь и побежал обратно — туда, где лежал Уилл. Жажда крови покинула волка, и в его сознании теперь пульсировало лишь одно слово.

Вспомни.

Некоторое время Илкар боялся, что шум не прекратится. Каменное здание склада было забито мужчинами, женщинами и детьми всех возрастов, которые замерли на месте, увидев, что из-за разбитых дверей появились вовсе не ненавистные висминцы.

Казалось, все они что-то кричат, и Илкару на мгновение стало страшно, что толпа растопчет его, устремившись наружу. Он снова попытался успокоить пленных, и к нему присоединились голоса Хирада и Безымянного Воителя. Трое Воронов успели убрать мечи в ножны, зная, что Денсер предупредит их в случае появления врага.

Внутри склада царил полумрак, в огромном помещении горело лишь несколько светильников. Слева и справа Илкар разглядел запасы еды и воду, чтобы пленники могли помыться. И хотя запах пота и застоявшегося воздуха был довольно сильным, Илкар понял: пленным позволили справлять естественные надобности не там, где они спали.