Дневник Эда
Шрифт:
Так или иначе кромешный мрак вокруг не на шутку испугал меня, я попытался как можно быстрее подняться наверх, оттолкнувшись от дна. Но как я ни пытался, то самое дно отыскать мне не удавалось. К тому моменту у меня уже звенело в ушах от напряжения, я был готов полной грудью вдохнуть содержимое бассейна, наплевав на отсутствие жабр. Пришлось активно грести руками, но поверхность всё никак не желала показываться…
Словно погрузившись в зыбучие пески, проглатывающие жертву все глубже с каждым её движением, я неумолимо шёл ко дну. Равномерно погружаясь всё ниже в
Я чувствовал, как глаза медленно закрываются, а ноздри наполняются прохладными струйками жидкости. Не было никакой боли, я не захлёбывался и не бился в конвульсиях… Просто падал всё глубже на дно, которое, судя по всему, забыло о собственном существовании в корыте с максимальной глубиной два метра десять сантиметров. Именно так я и утонул. Среди пожилых дам и разноцветных пластмассовых кружочков, разделяющих плавательные дорожки и беззаботно покачивающихся на воде. Посреди белого дня и на глазах у десятка людей…
Очнуться пришлось от звонкой пощёчины и болезненных сокращений в области грудной клетки. Вода шла горлом и даже носом. Я не понимал, что происходит. Словно во сне, я слышал неразборчивые крики. Мне даже удалось различить пару мутных голосов: один низкий, мужской, вероятнее всего, принадлежал вечно сонному инструктору, а второй – чуть повыше, женский, его обладательницу было трудно не узнать… Я попытался открыть глаза, но вновь увидел перед собой ночное небо, в котором по какой-то неведомой причине разом потухли все звёзды… Вторая пощёчина оказалась более резкой и болезненной и, к счастью, ей удалось привести меня в чувства.
Пиксел за пикселом мрак отступал, покоряясь ярким солнечным лучам послеобеденного солнца, проникающим на территорию аквазоны через стеклянную крышу. Наконец я увидел своих спасателей… Как я и думал, это были местный надзиратель и Нина Семёновна. Их лица настолько перекосило от ужаса, что увидь я их в любой другой день – точно бы отправился к праотцам! Но не сегодня. Честно говоря, я был несказанно рад увидеть именно их, а не лик апостола Петра, к примеру…
– Эдик, ты меня слышишь?! Эдичка?! – Нина Семёновна неистово лупила меня по лицу.
– Во-первых, Эдик и Эдгар – имена принципиально разные, а во-вторых, то, что я утонул, ещё не значит, что вы можете портить мою прекрасную мордашку… – едва пробормотал я, пытаясь сфокусировать взгляд на ком-то одном.
– Ишь ты, шутить пытается, значит, жить будет! – усмехнувшись, произнёс инструктор, на груди у которого мне удалось разглядеть затёртую карточку с именем Василий (вот и познакомились!).
– Батюшки, как же я испугалась, Эдгар! Я же чуть вместе с тобой ко дну не пошла от страха! – театрально воскликнула старушка и упала мне на грудь.
– Нина Семёновна, вы, конечно, очаровательная женщина, но не совсем в моем вкусе… мы, кажется, это уже обсуждали! –
– Тьфу на тебя, окаянный! – крикнула в ответ Нина Семёновна и, натурально плюнув мне в лоб, начала подниматься с колен.
Следующий час я провёл в медицинской комнате, где, вопреки ожиданиям, меня встретила не Эвелина Блёданс в коротеньком белом халатике, а лысый, как куриное яйцо, мужик, на бейдже у которого чёрным по белому оказалось напечатано имя… Василий.
– Вы тут что, все тёзки, что ли? – изобразив подозрительный взгляд, начал я разговор с дежурным доктором.
– Ага… а ещё однофамильцы… – сухо ответил мужик, явно не оценив моей искромётной шутки.
Замерив все показатели моего тела, он сел передо мной на стул, достал маленький фонарик и попросил широко раскрыть глаза. Повинуясь детским воспоминаниям о врачах, я послушно вытаращился и слегка нагнулся в сторону Василия. Тот впервые за наш разговор улыбнулся и посветил мне в левый глаз. После чего спрятал фонарик (который оказался брелоком на ключах) обратно в карман и сделал вид, будто что-то записывает. Я попытался подглядеть. Заметив это, он ещё шире улыбнулся и начал по слогам озвучивать диагноз: значит, так и запишем, зрачки реагируют на свет… пациент бескомпромиссно жив и до неприличия здоров…
– И что это значит, док?! – уже осознав шутку, решил я подыграть местному эскулапу.
– Это значит, дорогой наш Эдгар, что ваш план по разрушению честной репутации нашего фитнес-клуба с треском провалился и вы не утонули. Как вам вообще удалось нахлебаться воды в этой детской ванночке?
– Честно говоря, не знаю! Все внезапно потемнело, я попытался всплыть, но меня точно щупальцами тянуло на дно…
– Щупальцами?! – Василий вскинул свои нелогично густые брови под самый потолок лба и посмотрел на меня с недоумением…
– Похоже на то! В любом случае это было нечто страшное, чему я не мог оказать сопротивления…
– Употребляете? – ироничный настрой доктора моментально выветрился.
– Нет, что вы! – поспешил оправдаться я. – Скорее, наоборот!
– Значит, распространяете? – тон Василия заиграл следовательскими нотками.
– Да нет же! Я ЗОЖник… почти. Если не считать срывы в «Макдоналдсе»…
– Это не объясняет ваших галлюцинаций, любезный! – мой собеседник филигранно переключился на режим психиатра.
– Это не важно… Знаете, я ведь чудовищно опаздываю домой! Моя девушка, наверное, с ума сходит! – пролепетал я, увидев тринадцать пропущенных звонков от абонента «Любимый Женщин». Тут и без всяких суеверий было понятно: я влип!
Доктор промолчал в ответ. Я быстренько собрал свои вещи и уже через двадцать минут оказался дома.
Саше пока ничего не рассказал, решил сначала поделиться с тобой, дневник… Все это, конечно, смешно, но не очень. Сегодняшнее происшествие уникально (в плохом смысле), такого со мной ещё никогда не было. Очень не хочу, чтоб это стало началом какой-то серьёзной болезни, как у Рассела Кроу в фильме «Игры разума»… Посмотрим, что ожидает меня во сне… До завтра!