Дневник киллера
Шрифт:
Вместе со мной.
Я делал для Анджелы все: обнимал, когда она была в отчаянии, слушал ее причитания, разубеждал, когда она винила себя, терпел истерики. Сомневаюсь, что есть на свете хоть один человек, который мог бы стать ей лучшим другом, чем я, в те трудные месяцы. Она была моей девушкой с лейкемией – той самой! – и мне удалось показать себя в самом лучшем виде.
А теперь наступила ее очередь делать все для меня. Не в смысле секса, секс – ерунда. Я имею в виду настоящую любовь – поддержку, понимание, общение. То, на что имеет право любой человек на земле. Чем
И вот я нашел.
– Ты самый добрый человек на свете, я недостойна тебя, – прошептала Анджела.
– Ну что ты, конечно, достойна, поверь мне. – Не хватало еще, чтобы она вбила себе в голову, что мы друг другу не подходим. – Я люблю тебя, Анджела, просто обожаю и хочу всегда быть с тобой.
– Зачем? Я ничего собой не представляю, а ты такой добрый и чудесный – любая девушка была бы с тобой счастлива.
Чушь собачья! Терпеть не могу, когда женщины так говорят. Ничего они не понимают. Уж я-то в этом разбираюсь, поверьте. Если бы все на самом деле было так и все девушки были у моих ног, я бы ими и занимался, а не возился с одной-единственной. "Ах, ты такой добрый, такой чудесный! Можешь осчастливить любую!" Ну да, конечно! Мне что – подходить ко всем девчонкам на улице и рассказывать, какой я добрый и чудесный? Если ты их не интересуешь, то хрена лысого получишь, и едва ли они согласятся взять тебя на испытательный срок, чтобы проверить твою доброту. Боже, неужели Анджела не помнит, как обращалась со мной в первые недели? Как с последней собакой, верно? Мне, ни много ни мало, пришлось укокошить ее мамочку, чтобы она наконец поняла, какой я добрый и чудесный.
– Мне не нужна никакая другая женщина – только ты!
– Ты мне тоже нужен, только... – начала она и вдруг запнулась.
– В чем дело? Что теперь не так? – взвился я и тут же пожалел об этом "теперь".
– Ничего. Я не знаю... Извини, у меня мысли расползаются...
– Анджела, я люблю тебя, – прошептал я, сделав ударение на слове "люблю", как будто все дело было в этом.
– Пожалуйста, не говори так, – проговорила она, вся сжавшись, словно получила удар в живот.
– Не понимаю. Что случилось?
Она долго смотрела на меня, понемногу успокаиваясь.
– Ты тут ни при чем. Дело во мне.
– Я что-то не то сказал?
– Нет-нет. Извини, я ничего не имела в виду. Просто я очень боюсь и иногда смущаюсь. Понимаешь, мама умерла совсем недавно...
– Конечно.
– Ладно, не обращай внимания, – рассмеялась она, – я пьяная. – Вдруг, став опять серьезной, добавила: – Я очень люблю тебя, ты знаешь?
– Да, знаю. И хочу, чтобы ты знала – я тоже тебя люблю и буду изо всех сил стараться сделать тебя счастливой.
Глаза Анджелы наполнились слезами. Она отвернулась и приложила к лицу платок, потом снова повернулась ко мне и произнесла слова, от которых мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
– Хочешь, пойдем в постель?
– Да, да, хочу! – воскликнул я, чуть не падая в обморок от счастья. И мы стали подниматься по лестнице.
Неужели свершилось?
Однако путь истинной любви никогда не бывает гладким, верно?
9. Путешествие с Анджелой
– Ты должен убить ее.
Логан протянул мне фотографию Анджелы. Можно подумать, я никогда ее не видел!
– Что?
– Извини, парень, ничего не поделаешь. Приказ от самого. – Логан с извиняющимся видом пожал плечами.
– Дэнни, послушай, я же встречаюсь с ней. Анджела моя девушка. Даже невеста!
– Да. Потому это и должен сделать ты, а не кто-то другой.
– Иначе нельзя, – нервно проговорил Эдди за моим плечом. – Она твоя, и никто из нас не смеет вмешиваться, так уж заведено.
Логан явно ожидал, что я взбешусь, и поэтому Эдди стоял позади меня, демонстративно держа в кармане руку с револьвером.
– Я же люблю ее... Дэнни, пожалуйста!
– Ты думаешь, мне не приходилось убивать тех, кого я люблю? Я понимаю, что ты чувствуешь, но это просто сантименты, слабость. Выброси чувства из головы и думай об этом как об очередной работе. Дело важное, иначе я не просил бы – мы не убиваем просто так. Надо – значит, надо.
– Но она же простая уборщица...
– Не простая, Иан, – оборвал меня Логан. – Она работает на легавых, с самого начала. Черт знает что уже успела разболтать.
– Нет, неправда! – воскликнул я, глядя на фотографию.
– Правда, – вставил Эдди. – Наш человек в уголовке все проверил. Верняк.
– Зачем ей? У нее же больная мать! Была... – Опасная тема, лучше ее не касаться.
– Вот именно – ей нужны были деньги на лечение. В отчаянии люди совершают отчаянные поступки, – объяснил Логан, пристально глядя мне в глаза. Интересно, считает ли он и меня отчаянным человеком? На что, по его мнению, я способен? Мое положение становилось все опаснее, я внезапно осознал, что должен следить за каждым своим словом. В мире Логана ты или с ним, или против него, и лучше быть с ним.
Я сделал последнюю попытку.
– Послушай, ведь она уволилась, значит, и проблемы больше нет.
– Хотел бы я, чтобы все было так просто, – нахмурился Логан. – В самом деле хотел бы, но... Видишь ли, она встречается с одним из моих самых доверенных и надежных людей, что ставит под удар всю организацию.
Он не отрывал от меня глаз, пока я раздумывал над его словами. Наконец до меня дошло.
– Так это же я! Выходит, я убил ее.
– Ты ни при чем, сынок, – ты ничего не знал.
– Все равно я убил ее – кто же, если не я?
Как страшно узнать, что ты, и только ты, повинен в смерти любимого человека! Не дай Бог никому такое перенести. Внутри меня разверзлась пропасть размером с Большой Каньон, Я погубил Анджелу – свою возлюбленную. Вот так, наверное, чувствовала себя она, когда пришла из магазина и нашла старенькую мать под лестницей с разбитой головой.
– Я больше не буду встречаться с ней... – начал я и понял, что лгу сам себе – еще до того, как сказал. Если Анджела не может быть моей, то пусть не достается никому.