Дневник киллера
Шрифт:
– О господи! – вздохнул я и полез под рубашку. Достал "глок" и положил на стол.
Тот момент я буду помнить до могилы. Вы, должно быть, слышали выражение "время остановилось"? Так вот, когда я грохнул пистолетом об стол, все часы в моем доме встали – на долю секунды, которая показалась мне вечностью.
Аделаида смотрела на "глок", разинув рот.
– Эта штука настоящая?
– Нет, она нам приснилась! Ну конечно же, настоящая. Я же сказал тебе, что работаю на гангстеров.
– Ты сказал "как бы" гангстеров.
– Ну,
– Но у тебя есть пистолет.
– Да, вот он.
Она вдруг вскочила и попятилась от стола, с грохотом опрокинув стул.
– Боже мой, боже мой! – повторяла она снова и снова.
– Не все так плохо! Подумай сама. Нам хорошо вместе, у меня есть деньги, и я увезу тебя на несколько лет за границу. Разве этого мало?
Аделаида слушала меня, сморщив лицо, так что было непонятно, собирается она смеяться или плакать.
– Ты что, совсем спятил?! – выкрикнула она. – Сначала выложил пистолет, а теперь строишь из себя Тони Кертиса? Постой! Вот почему ты дружишь с Крейгом! Так?
– Я... ну...
– Все ясно, мать твою! Компьютеры, говоришь? Да этот придурок и калькулятор-то освоить не сможет! Погоди...
Она застыла на месте, переводя взгляд то на пистолет, то на меня. Я сидел и ждал, пока она сложит два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь и девять вместе и получит... э-э... правильный ответ, сколько бы это ни было (два и три будет пять, плюс пять и еще четыре будет четырнадцать... плюс шесть – двадцать... двадцать девять... девять плюс семь будет... э-э... тридцать шесть плюс... э-э... восемь будет сорок два, нет – сорок четыре! Да какая, на хрен, разница!). В общем, я сидел молча и не мешал ей все обдумывать. Лучше пусть подумает сейчас, пока я здесь, чем переживать в одиночку. По крайней мере смогу ответить на вопросы и успокоить, если понадобится. Самое главное, что она не попыталась бежать, когда начала воспринимать меня всерьез. Значит, обдумывает мое предложение, не отвергает его с порога.
Что бы я сделал, если бы она попыталась бежать? Хочется думать, что не убил бы, а просто отпустил. В конце концов со дня на день я уеду из страны, так какая разница, знает Аделаида что-то или нет? У нее нет таких доказательств, которые позволили бы натравить на меня Интерпол или хотя бы устроить мне неприятности по возвращении. Гангстер? Ну и что? Подумаешь, сам признался! За это еще не сажают.
Остается проблема с Д. Б. Ему могут шепнуть. Так что если Аделаида начнет болтать, то сама подпишет себе смертный приговор. И тут я ничего не смогу поделать. Что касается меня, то пока полиция соберет достаточно данных, чтобы нанести мне визит, я буду уже вне досягаемости.
Аделаида вздрогнула и взглянула мне в глаза.
– Ты решаешь проблемы? Я кивнул.
– Какие проблемы? Те, что были у Крейга?
Мое лицо осталось неподвижным. Наверное, меня выдали глаза.
– Ты когда-нибудь пользовался этой штукой? – Она показала на "глок".
– Всего раз или два. Но в тот вечер стрелял другой человек.
– А до этого пользовался? Ты говоришь, раз или два.
– Да.
– Убил
– Ты же знаешь, за что я сидел.
– Я имею в виду – кого-нибудь еще? Этой штукой?
Я молча поглядел на пистолет. Придется что-то отвечать. Если бы я просто сбежал, то и вопросов не было бы. Однако меня такой вариант не устраивал. Аделаида мне нужна, я должен взять ее с собой. И ценой этого могут быть лишь честность и доверие.
– Да, – ответил я.
– Сколько?
– Четверых.
Честность честности рознь. Четыре – вполне нормальное число. Не настолько большое, чтобы ее напугать, но не настолько маленькое, чтобы возбудить подозрения.
– Включая того, за которого сидел?
– Тогда пять.
– Пять? Ты убил пятерых?
– Да, но они все были гангстерами.
– Разве это оправдание?
– Я выполнял приказы. А теперь устал, не могу больше. Я хочу быть с тобой, потому что на самом деле люблю тебя! Пожалуйста, дай мне возможность, и я сделаю каждый твой день лучшим днем твоей жизни!
– Таким, как сегодняшний?
– Пожалуйста...
– Иан, погоди, выслушай меня. Ты не представляешь, о чем просишь! Я не могу сразу воспринять все, что ты мне наговорил. Десять минут назад мы мирно обедали, а теперь ты вдруг просишь меня принять решение, которое изменит всю мою жизнь! Сколько осталось времени?
– Э-э... – Я взглянул на часы.
– Нет, я имею в виду – когда ты собираешься уезжать?
Я снова посмотрел на часы.
– Во вторник.
– Вторник?! Да ты с ума сошел, мать твою! Вторник! У меня уроки, я должна заранее предупредить об уходе, я...
– Все это не имеет значения. Никакого. Главное, чтобы ты сказала "да" и поехала со мной. Пожалуйста! Я всю жизнь ждал, что встречу такую, как ты... Нет, не так! Я всю жизнь ждал именно тебя! Теперь мне надо уезжать, но без тебя я не могу. Давай уедем, ну пожалуйста!
– А если я скажу "нет"?
– Не надо!
– А если все-таки скажу? Ты меня тоже убьешь?
– Нет, никогда! Мое сердце разобьется, но я никогда не трону ни единого волоска на твоей голове!
– Несмотря на то, что я про тебя все знаю?
– Одно дело знать, и совсем другое – доказать. Ты для меня не представляешь никакой опасности. Имей только в виду: мой босс может думать иначе, так что если решишь остаться, держись подальше от полиции. Ради своей же собственной безопасности. Я это говорю, потому что люблю тебя.
Аделаида не отрывала от меня глаз.
– Я еще многого о тебе не знаю, да?
– А я – о тебе! Ну и что? Я ничего и не хочу знать!
Только теперь она подняла упавший стул и опустилась на него, медленно и аккуратно. Сидела долго, не глядя на меня и не задавая вопросов.
Казалось, прошли часы, хотя я знал, что всего лишь минуты. Надо было что-то говорить, я не мог больше выносить эту тишину.
– Аделаида, я понимаю, что переварить это все сразу невозможно, но, как ты думаешь, есть хоть какой-то шанс, что ты примешь мое предложение? Могу я хотя бы надеяться, что ты поедешь со мной?