Дневник-мозаика
Шрифт:
Дым апрельских костров.
Снежинки звезд искрятся на влажном асфальте неба дыханием Красоты и Любви.
Счастье?
Вот Оно! Бери. Вдыхай!
Стихия перерождения, с первыми лучами Солнца врывается в человеческую беготню с криками: «Смотри! Смотри!»
И уводит в страну, состоящую из синего неба, вдруг помолодевших деревьев и радости Жизни.
Подушка опять была мокрой.
– Что случилось, родная?
– Дорогой, она хочет разлучить нас. Я знаю. Это ее поступь: еле слышная, но такая тяжелая, что начинает раскачиваться люстра.
– Любимая, мы вместе. Не волнуйся. Ты ведь помнишь мы всегда вместе. Со дня нашей первой встречи…
– И до последнего вздоха, – продолжила она, – Какое это счастье – быть твоей женой! Жаль, что так недолго…
– Ерунда, пустяковая простуда! – сказал он, – Пара дней и пойдем гулять. Сегодня у нас праздник, придут дети. Не раскисай.
– Какая долгая жизнь и такое короткое счастье…
Их нашла дочь. Шестьдесят лет брака – ничтожно мало, для двоих.
– Ты что делаешь?! Смотри куда сковородку ставишь!
Жена приподняла сковороду с омлетом и посмотрела на стол.
– А что такого? Металлический корпус, ударопрочное стекло – нормально.
– Как ты можешь так обращаться с дорогой вещью!
И в чём ценность этого кирпича?
– Это не кирпич! Я собрался его починить.
– Дорогой мой, это кирпич всемирной, виртуальной, вавилонской башни. А ты ее каменщик. Но вот что хочу тебе сказать – поищи другую специальность. Моя, всю семью, может, и не прокормить, – сказала она и вернула сковородку на планшет.
– Ну почему так долго? – она сердито надула губки, – Сколько можно ждать? Я вся измучилась!
– Дорогая, потерпи немного. Вот сейчас доберёмся домой и там…
– Ты – злой, заставляешь девушку страдать! Я столько ждала!
– Уже скоро! Ведь тебе нравится долго, ярко, со слезами умиления и восторга. Чтобы никто не отвлекал. Ты же помнишь, что случилось в прошлый раз?
– Да-да… Пакет с подарками остался в автобусе. Ну хорошо – буду паинькой, потерплю.
Она вбежала в квартиру и сев на тумбу в прихожей, сгорая от нетерпения, распахнула только что купленную книгу.
Символ счастья
На краю огромного лесопарка, на склоне холма, окруженный невысокой каменной оградой с двустворчатыми деревянными воротами, стоит крытый черепицей дом.
На фоне засыпанных снегом темных елок и высоких сосен особняк в стиле времен королевы Виктории больше походил
Бывшая барская усадьба, сперва разграбленная, потом восстановленная для дворца пионеров, повторно брошенная и разграбленная. Недавно ее восстановили теперь здесь расположился краеведческий музей галерея и кафетерий для гуляющей публики.
Мне нравится гулять по нему в одиночестве, благо это входит в мои обязанности.
День, ночь, с ночи, выходной – режим техника-смотрителя этого объекта культурного наследия. Вот уже третий год. И каждый год я жду это время – время снега. Для меня снег это машина времени, гулкая и хрупкая тишина памяти.
Как же давно это было!
Мне тогда только исполнилось восемнадцать. Первые студенческие каникулы. Поездка в деревню к бабушке на новогодние праздники.
– Ты уже совсем взрослый – отцовский тулуп впору, – заботливо кутает она меня в старую, колючую овчину.
Тяжко ей одной – сугробы намело по самые окошки.
Работа спорится. Тулуп тяжелый, жаркий, а снег легкий, пушистый. Вот уже и калитка, и ворота освобождены. В свете уличного фонаря искрятся снежинки.
Вдруг, через дорогу, тяжело отворилась калитка и хрупкая девочка в штопаном ватнике пыхтя начинает откапывать едва приметную стежку.
Раздумий не было. Все случилось мгновенно. Утопая по колено в тракторных отвалах, спешу на помощь. Десять минут и калитка очищена. Так и познакомились.
Три дня счастья. Короткого, искристого как этот морозный, хрупкий и колючий снег.
Иду встречать ее на остановку автобуса, но она не приехала. Озадаченный возвращаюсь к дому по широкой и пустой деревенской улице. «Душа нараспашку» – холод покалывает сквозь свитер, тулуп развевается плащом. Под ногами хрустит снег: хрусть-хрусть, хрусть-хрусть.
Проехал еще один автобус, с надписью «заказной».
Хрусть-грусть.
"Не смогла"?
Грусть-хрусть.
"Еще пара дней: приедет".
Хрусть-хрусть, искрится снег.
– Стой! Да погоди ты!
Оглядываюсь и вижу она, с выбившимися из-под шапки локоном, скользя по укатанной дороге бежит за мной. Бегу навстречу.
Счастье. Она прижимается ко мне, запахиваю тулуп вместе с ней – не отпущу.
Потом была долгая ночь, объятия, разговоры. Огонь пляшет в открытой дверце печи. Пахнет домом.
Никогда не обращал внимание на запахи, а тогда понял – так должен пахнуть мой дом.
И снова снег таинственный и радостный. Как же давно это было…
Следующим вечером мы поспорили, потом поссорились, а перед отъездом, на следующий день, не помирились. Больше не было ничего кроме тоски, обиды и боли.
Время не лечит, лишь помогает жить дальше. С той зимы прошло много лет. Я видел разный снег: слепящий под ярким солнцем; побледневший, будто от горя, предрассветный; чумазый от копоти солярки; рыжий перемешанный с песком и солью; плаксивый, хлюпающий под зимним дождем. Много снега – много лет.