ДНЕВНИК ПРОРОКА?
Шрифт:
Как известно, 24 августа 1939 года был подписан советско-германский договор о ненападении сроком на десять лет. А уже 23 ноября того же года в имперской канцелярии Гитлер заявил:
«Я долго сомневался, где начинать, на западе или на востоке.,.» и договаривает: «Мы сможем выступить против России только тогда, когда у нас будут свободны руки на Западе». (Б е з ы м е н с к и й Л. Особая папка «Барбаросса». — М., 1972.— С. 197).
31 июля 1940 года Гитлер беседовал с высшим командованием сухо путных войск и дал такие установки:
«Вывод; на основании этого заключения Россия
Начало похода — май 1941 года. Срок для проведения операции — пять месяцев…
Цель: уничтожение жизненной силы России. Операция распадается на первый удар: Киев, выход на Днепр, авиация разрушает переправы. Одесса.
Второй удар: Прибалтика, Белоруссия — направление на Москву, после этого: двусторонний охват с севера и юга, позже — частная операция по овладению районом Баку».
Неотступные раздумья о нападении выливаются в конкретную форму, и 18 декабря 1940 года верховное командование германских вооруженных сил завершает разработку плана нападения на СССР под названием «Директива № 21, вариант «Барбаросса», суть которого сводилась к тому, что германские вооруженные силы должны были быть готовы разбить СССР в ходе кратковременной кампании еще до окончания войны против Англии. Подготовка к этому должна быть закончена к 15.5.41,
Решающее значение придавалось тому, чтобы намерения напасть не были распознаны.Сухопутные войска СССР предполагалось уничтожить посредством быстрого выдвижения танковых клиньев, Предписывалось предотвратить отступление русских боеспособных войск.
Путем быстрого преследования намечалось оттеснение русских войск до линии, с которой русские (ВВС не смогут совершать налеты на Германию.
Конечная цель — создание барьера против Азиатской России по линии Волга — Архангельск,
Эффективные действия русских военно-воздушных сил должны быть предотвращены нашими мощными ударами уже в самом начале операции.
Поскольку успех плана «Барбаросса» зависел от внезапности нападения, требовавшей соблюдения максимальной секретности, принимался ряд мер. Так, сам план был исполнен всего лишь в девяти экземплярах, три из которых находились у командующих ВВС, ВМФ, СВ, а шесть хранились в суперсейфах рейха.
Доктор исторических наук полковник М. И. Семиряга в книге «Преступление века» (М., 1971.— С. 9) пишет о подготовке к вторжению:
«Характерным моментом на этом подготовительном этапе была исключительная секретность предпринимаемых гитлеровцами мер, на что особо обращалось внимание в «Директиве по дезинформации противника» в феврале 1941 года. Ни одна война прошлого не готовилась так скрытно, как гитлеровская агрессия против нашей страны».
«Директива..», например, рекомендовала маскировать концентрацию войск Германии на границе СССР подготовкой к десанту на по бережье Британии (по плану «Морской лев») и захвату Греции (операция «Марита»). Даже союзников Германия не информировала о своих намерениях напасть на СССР. Исключение было сделано лишь для Йона Антонеску.
Поэтому рассказы о «почти открытой подготовке Германии к войне с СССР», видимо, следует отнести к категории гипертрофированных слухов.
При рассмотрении сообщений зарубежной прессы и радио
Что же касается противников, то оценка их заявлений если не невозможна порой, то крайне затруднительна в силу неочевидности по буждающих к тому или иному заявлению причин, симпатий, антипатий, интересов, преследуемых ими в данном случае целей и т. п.
Судите сами. Как, например, расценивать заявление, зафиксированное в дневнике Геббельса, найденном советскими воинами в 1945 году в Берлине? ( Р ж е в с к а я Е л е н а . Берлин, май 1945.— М., 1975.— С. 58):
«13 июня (1941 г.— Ю. Р.). Большая сенсация. Английские радио станции заявляют, что наше выступление против России просто блеф, за которым мы пытаемся скрыть наши приготовления к вторжению в Англию».
Как отнестись к этому заявлению? Ведь упомянутая нами выше «Директива по дезинформации противника» предлагала, в частности,' маскировать концентрацию войск на границе в СССР подготовкой к выполнению плана «Морской лев», то есть к десанту на побережье Брита нии! Принять за успех дезинформации?
Но к этому, видимо, следует добавить другое сообщение (История второй мировой войны 1939—1945.—М., 1974.—Т. 3.—С. 352).
«В расчете на помощь со стороны Советского Союза министр иностранных дел А. Идеи пригласил к себе 13 июня (обратите внимание — 13-го же! — Ю. Р.) советского полпреда И. Майского и по поручению премьер-министра заявил, что если в ближайшем будущем начнется война между СССР и Германией, то английское правительство готово оказать полное содействие Советскому Союзу…»
Как же теперь, в свете второго сообщения, рассматривать первое? Его восприятие меняется при сопоставлении текстов, дат, мотивов. Ну а если вспомнить сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года, то получим сплошную «перепутаницу», выражаясь языком детей-словотворцев.
Кстати, Геббельс в своем дневнике ( Р ж е в с к а я , цит. раб.—С. 67) неоднократно обращается к вопросу маскировки истинного со
стояния дел. Так, 18 июня того же года он пишет:
«Вопрос о России становится все более непроницаемым. Наши распространители слухов работают отлично. Со всей этой путаницей получается как с белкой, которая так хорошо замаскировала свое гнездо, что под конец не может его найти!»
Какая уж тут «почти открытая подготовка»? Кстати, если дело об стояло именно так, если Германия, полагаясь на силу и безнаказанность, делала все открыто, не таясь, зачем нужен был аппарат разведки? К чему гибель таких светлых и преданных идее и Родине людей, как Лев Маневич («Этьен»), Рихард Зорге («Рамзай»)? Мы не говорим уже о расходах на разведку.
Неведомое тогда стало известно ныне. Разведка не дремала. Полученные нередко ценой человеческой жизни разведданные незамедлительно поступали к руководству страны, чье отношение к ним трудно охарактеризовать и описать. Вот как описал детали беседы с И. В. Сталиным в начале июня 1941 года, проходившей в присутствии начальника генштаба, генерала армии Г. К. Жукова, Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, с мая 1940 по июль 1941 года бывший наркомом обороны.