Дневник
Шрифт:
* Театр. Кулисы. Все эти люди не чувствуют жизни, волнуются они только на генеральных репетициях. Один из них ловкий делец. Но единственное дело, о котором он нам рассказывает, не удалось ему.
И еще взбешенный муж, который неведомо почему вдруг стихает и предлагает жене, еще не остывшей от объятий любовника, уехать вместе с ним, мужем…
Наши авторы хотели бы превратить любовь в нечто непостижимое для здравомыслящего человека.
Усилиями подобных драматургов в конце концов создан был некий мир, где-то
2 ноября.Они поздравляют меня с тем, что я мало пишу. Скоро они будут меня поздравлять с тем, что я не пишу совсем.
23 ноября.Провинция. Они любят надевать к обеду черные перчатки. Они говорят: «Но, помилуйте, капиталист тоже рискует». Они извиняются за то, что ходят в церковь: «Это только чтобы послушать музыку». Аудитория — церемонная, холодная. Дамы опускают глаза, когда лектор имеет несчастье взглянуть в их сторону.
5 декабря.Надо читать Поля Бурже, чтобы убить того Бурже, которого каждый носит в себе.
* Христианство — ересь иудейской веры.
* Доклад в Кламси. Старик франкмасон, разговаривая со мной, обнажает голову и ни за что не хочет надеть шляпу. Он был старейшим в какой-то масонской ложе. Делает масонский знак: каким-то неопределенным движением осеняет мне лоб. Не зная, как ответить, я говорю: «Да, да».
1904
21 января.У этого издателя есть любовница — актриса Икс из театра Одеон.
К нему приходит автор и спрашивает:
— Согласны вы издать мою пьесу?
— Какую пьесу?
— Она будет идти в Одеоне.
— Да? А кто участвует?
— Ламбер-младший и прочие и прочие, а в женской роли — мадемуазель Икс…
— Вот как?
— Да, таланта у нее никакого, но она живет с… (тут следует имя министра).
1 февраля.Помещик, не из знатных, показывает старинный портрет своего предка, участника крестовых походов:
— Каких именно?
— Всех.
15 февраля.Оба очень сентиментальны — если могут быть сентиментальными пень и бывшая шлюха. В театре она обожает любовные сцены. Она трепещет и томно смотрит на своего муженька. Он антисемит.
— Представьте себе, мадам, еврей взял у меня две тысячи франков и решительно не желает отдавать долг.
— Скотина, — говорит мадам.
— Да, — говорю я, — но мой еврей католик.
И я привожу им слова Сары Бернар:
— Я жду, чтобы христиане стали лучше, чем мы.
— Вы любите евреев? — спрашивает мадам.
— Я стараюсь любить всех умных и добрых людей.
2 марта.Леда? Это не более
21 марта.«Ивовый манекен». — Две закрытые репетиции.
Первое впечатление — посредственно; второе — превосходно. Почти вся пьеса и особенно оригинальная сцена в третьем действии, — создание Гитри, — почему Франс и говорит во всеуслышание:
— По-моему, пьеса очень хороша.
И совсем тихо добавляет, обращаясь к Гитри:
— Это ваша пьеса. Так как меня будут хвалить, я непременно забуду, что она ваша. Поэтому-то я говорю вам это в последний раз.
Он продолжает:
— Мы с Ренаром делаем одно дело: смешиваем комическое и трогательное. Пьесы надо писать просто, без нагромождений: уж кто-кто, а автор «Рыжика» не будет против этого возражать.
Капюс находит пьесу Франса в высшей степени оригинальной и относится к ней с величайшим почтением. Должно быть, он здорово проскучал на репетиции. Он не писатель. Его репутация создана лишь успехом, и даже деньги не сделали его богачом среди тех богачей, с которыми он водится.
1 апреля.Такие деревни, как Шамо или Шитри, лучшее доказательство того, что вселенная бессмысленна.
2 апреля.Выборы. Неприятное время. Боишься сделать шаг, поздороваться, пожать руку. Вид такой, словно вымаливаешь голос у избирателя. Каждая улыбка похожа на мольбу.
Избиратель чувствует себя хозяином. Он не совсем прав. Вы, дорогой мой, голосуете за себя, оказываете услугу самому себе, а не мне. Вы мой должник.
Это может привлекать профессиональных политиков, но противно человеку, у которого есть идеалы.
* Кюре рассказывает им скучнейшие небылицы и сулит райские кущи.
Мэру только и дорого что его шарф.
Учитель мог бы, но…
Кто же взглянет крестьянину прямо в глаза и скажет: «Ты спишь уже века. Проснись!»
8 апреля.Мама. Все-таки она женщина, которая была в свое время молода и которую местные дамы называли просто Роза.
* Мученица, быть может. Всю зиму они питались только кроликами, съели пятнадцать кроликов и ни кусочка другого мяса. На пятнадцатом он все еще утверждал, что крольчатина ему не надоела.
Он, конечно, мучает ее, как рабыню, однако называет при людях не без уважения «моя супружница».
Шестнадцать лет подряд она носит один и тот же корсаж.
Долгу у них всего тридцать франков, которые они уплатили за сало.
Она никогда не выходит из дому. Целый день работает у окошка, откуда открывается самый прелестный вид на свете.
18 апреля.Коолюс заходит в редакцию «Жиль Бласа».
— То, о чем я пишу, я не могу поместить нигде, кроме как у вас.