Дневник
Шрифт:
А Мисти отзывается:
— Клецки с курицей ничего.
Он делает записи, расспрашивая:
— Вы в курсе, существует ли подобная группа нетерпимости на острове Уэйтензи?
Головная боль, — тюк-тюк-тюк, — забивает гвоздь ей в затылок.
Кто-то за пятым столиком машет рукой, и Мисти спрашивает:
— Вам нести кофе?
А детектив Стилтон интересуется:
— Вы в порядке? Вид сейчас у вас не очень.
Сегодня же утром, за завтраком, Грэйс Уилмот сказала, мол, она в ужасном смущении по поводу испорченного куриного салата, — в таком ужасном, что записала Мисти на прием к доктору ТушИ на завтра. Жест
Когда Мисти закрывает глаза, она готова поклясться, что голова изнутри пышет жаром. Шея — один сплошной чугунный мышечный спазм. От пота слипаются складки кожи на шее. Плечи сковало, они напряжены и подтянуты почти к ушам. Она может лишь немного вертеть головой туда и сюда, а уши у нее будто пылают.
В свое время Питер рассказывал о Паганини, возможно — лучшем скрипаче всех времен. Его мучил туберкулез, сифилис, остеомиелит челюсти, диарея, геморрой и камни в почках. Ртуть, которой доктора пользовали его от сифилиса, травила его, пока не выпали зубы. Пока кожа не стала бело-серого цвета. Вылезли волосы. Паганини был ходячим трупом, но когда играл на скрипке — он был превыше смертных.
У него был синдром Эхлерса-Дэнлоса, врожденное заболевание, из-за которого суставы стали такими гибкими, что он мог отогнуть большой палец назад и достать им запястье. Если верить Питеру, то, что его мучило, пробудило в нем гения.
Если верить тебе.
Мисти приносит детективу Стилтону чай со льдом, который тот не заказывал, а он спрашивает:
— Есть ли причина, по которой вы вынуждены носить очки от солнца в помещении?
А она, мотнув головой на большие окна, отвечает:
— Да свет, — доливает ему воды и говорит. — У меня от него сегодня глаза болят.
У нее так дрожит рука, что она роняет ручку. Вцепившись рукой в край столешницы, для равновесия, она нагибается за ней. Шмыгает носом и говорит:
— Простите.
А детектив спрашивает:
— Вам знаком некто Энджел Делапорт?
А Мисти шмыгает носом и интересуется:
— Заказывать будете?
Показать бы почерк Стилтона Энджелу Делапорту. Буквы вытянутые, рвутся ввысь, амбициозно, идеалистично. Строчки резко кренятся вправо, упрямо и агрессивно. Сильный нажим на страницу говорит о могучем либидо. Так сказал бы Энджел. Хвостики букв, прописных «у» и «д», торчат строго вниз. Это говорит о решительности и сильных лидерских качествах.
Детектив Стилтон смотрит на Мисти и спрашивает:
— Могли бы вы сказать, что ваши соседи враждебно настроены к чужакам?
Просто на заметку — когда время на мастурбацию сокращается меньше чем до трех минут, потому что ванну с тобой делит еще четырнадцать человек, сделай очередной глоток.
По теории живописи учат, что женщины выбирают мужчин с выпуклым лбом и крупным квадратным подбородком. Это было в исследовании какого-то социолога из Академии Уэст-Пойнт. Там было доказано, что именно прямоугольной формы лица, глубоко посаженные глаза и плотно прилегающие к голове уши делают мужчину привлекательным.
Так и выглядит детектив Стилтон, плюс пара фунтов избыточного веса. В этот момент он не улыбается, но морщины, изрезавшие его щеки, и лучики у его глаз говорят о том, что улыбается он много. Улыбается он чаще, чем хмурится. Шрамы, оставленные счастьем. Может быть, это из-за избыточного веса, но складочные морщины между глаз и морщины от поднятия бровей
Все это, и на лбу — дьяволовы рога.
Все это маленькие визуальные сигналы, на которые реагируют люди. Шифр привлекательности. Именно поэтому нам нравится то, что нравится. Осознаешь ты это или нет, они и есть причина того, почему мы делаем то, что делаем.
Вот так мы узнаем то, чего не знаем.
Морщины как анализ почерка. Как графология. Энджела бы впечатлило.
А наш дорогой милый Питер отращивал черные волосы до такой длины потому, что у него торчали уши.
У тебя торчали уши.
У Тэбби уши ее отца. Длинные волосы Тэбби — как у него.
Как у тебя.
Стилтон говорит:
— Жизнь в этих краях меняется, и много кому это может не понравиться. Если ваш муж действует не в одиночку, мы можем наблюдать погромы. Поджог. Убийства.
Мисти стоит глянуть вниз, и она начинает падать. Стоит ей повернуть голову, у нее мутнеет в глазах, и вся комната на мгновение смазывается.
Мисти отрывает счет детектива с планшетки и кладет его на стол, со словами:
— Что-нибудь еще?
— Еще только один вопрос, миссис Уилмот, — отвечает тот. Отхлебывает чаю со льдом из стакана, разглядывая ее поверх ободка. И говорит:
— Я хотел бы переговорить с вашими свояками — с родителями вашего мужа — если это возможно.
Мать Питера, Грэйс Уилмот, остановилась здесь, в гостинице, сообщает ему Мисти. Отец Питера, Гэрроу Уилмот, умер. Примерно четырнадцать или пятнадцать лет назад.
Детектив Стилтон делает очередную заметку. Спрашивает:
— Как умер ваш свекор?
От сердечного приступа, как кажется Мисти. Она не уверена.
А Стилтон замечает:
— Звучит так, будто вы не очень хорошо знакомы с родителями мужа.
Головная боль тюк-тюк-тюкает в затылок ее черепа, а Мисти спрашивает:
— Вы вроде говорили — хотите чашку кофе?
16 июля
ДОКТОР ТУШЕ СВЕТИТ фонариком Мисти в глаза и просит ее поморгать. Заглядывает ей в уши. Заглядывает в нос. Гасит свет в кабинете и заставляет ее при этом светить фонариком себе в рот. В точности как фонарик Энджела Делапорта, заглядывающий в дырку в стене столовой. Это старая уловка врача, чтобы подсветить ноздри: они расстилаются, отсвечивая красным под кожей носа, и можно проверить их на тени, которые означают закупорку, заражения. Пазушную мигрень. Он отклоняет голову Мисти назад и всматривается в горло.
Спрашивает:
— Почему ты говоришь, что это пищевое отравление?
И Мисти рассказывает ему о поносе, спазмах, головной боли. Мисти рассказывает ему обо всем, кроме галлюцинаций.
Он накачивает браслет для измерения давления крови, надетый на ее руку, и выпускает воздух. С каждым ударом ее сердца, они оба наблюдают за стрелкой давления на шкале. Боль в ее голове, каждый скачок совпадает с ударом пульса.
Потом с нее снимают блузку, и доктор Туше поднимает ей руку, прощупывая подмышку. На нем очки, и он смотрит в стену позади, пока работает пальцами. В зеркале на стене Мисти видно их обоих. Ее лифчик кажется так туго натянутым, что лямки врезаются в плечи. Кожа переваливается за пояс слаксов. В ожерелье из жемчужной бижутерии, охватывающем сзади ее шею, жемчужины тонут в глубокой складке жира.