Дневник
Шрифт:
4 апр. (…) # Много сообщений о Солженицыне. Ему должны были вручать премию на частной квартире, но сов. правит-во не дало визу представителю шведской Академии наук. Перед этим, кажется, Солженицын дал большое интервью двум американским корреспондентам, где подробно описал, как его «душат»: не разрешают пользоваться архивами и библиотеками, вскрывают письма, подслушивают телефонные разговоры, непрерывно следят и за ним, и за его друзьями. Несмотря на это, он продолжает писать новый роман «Октябрь 16-го»[126]. # (…) # Вечером, когда звонил Тоне, она мне почитала текст трех телеграмм, полученных на ул. Грицевец. # (…) # Еще не считал, но больше двух десятков телеграмм
5 апр. Сегодня был просмотр спектакля для ВТО. (…) # Просмотр этот важен, так как труднее зала не будет. #
6 апр. (…) # Половина двенадцатого ночи. (…) # Вернулся с премьеры. Какое-то кисловатое и пониженное ощущение. #
7 апр. [у него была В<ера>, которой дают руководить журналом «Ровесник»[127], и она собирается снимать фрагменты спектакля «Молодость театра»]
9 апр. Вчера после спектакля в ресторане ВТО состоялся банкет (…) # Из общего зала вдруг появилась пьяная и постаревшая Белла Ахмадулина. (…) Кажется, у нее какая-то перетурбация с мужьями. Но дело не в этом. И Ахматова часто меняла мужей. Плохо, что она пьет. И от этого стареет. Ей еще далеко до сорока. #
9 апр., продолжение (…) # Вечером у Ц.И. Смотрю хоккей из Праги. Потом заходит Е.А. Кацева. Белла Ахмадулина порвала с Мамлиным[128]и вышла замуж за сына К. Кулиева (заставив его зарегистрироваться), который моложе ее на 10 лет. Кулиев-отец в отчаянии, звонил ей. (…) Ее богемная бесшабашность губит ее (…) #
10 апр. Звонил Павловой[129] в Комитет печати. Мне предлагают стать членом какой-то комиссии, которая должна рекомендовать книги для перевода на иностранные языки. Это видимо своего рода демократическое прикрытие централизации этого дела, но мне все равно интересно. (…) # Арбузов так и не пришел на спектакль и так и не поздравил меня с днем рождения лично (хотя знал, так как подписал поздравление Секретариата). (…) Ну, как ему угодно. #
12 апр. (…) # В «Лит. газете» снова глупости о Солженицыне. Роман «Август 14-го» бранят люди, заведомо его не читавшие. Это не ново, но по-прежнему глупо. #
14 апр. [читает рецензии на спектакль — П. Антокольского в «Комсомолке» и Н. Лейкина в «Лит. России»[130], а потом еще Р. Вартапетова[131] в «Веч. Москве»] # Вечером у меня Вера. #
19 апр. Сегодня днем в «Новом мире», вечером на спектакле в театре Вахтангова. # Если не ошибаюсь, из моей статейки ничего не выбросили[132]. (…) # Знакомство с зав. отделом критики Литвиновым[133]. (…)
20 апр. Письмо от П.Г. Антокольского в ответ на мое с благодарностью за рецензию (от 17 апр.) # (…) # Вечером у Ц.И. смотрю на ТВ решающий хоккейный матч наших с чехами на чемпионате в Праге. Выиграли чехи, за которых болели все порядочные люди. Наши, бывшие 11 лет чемпионами, лишились этого звания. Это была не победа класса игры, а умного стратегического плана, а также одушевленности и выдержки. # Днем был в поликлинике. (…) у меня нашли подозрение на глаукому. Вот, не было печали! #
21 апр. (…) # Под вечер приходит Лева (а я опустил ему днем письмо). Объясняемся, но катарзиса не происходит. Он доказывает, что «прав»: я не соглашаюсь. Попутно спорим на ряд приватных тем. Вырвавшись из-под
24 апр. Все-таки смотрел вчера спектакль. На этот раз из директорской ложи. (…) Были мои гости: Боря Слуцкий с женой и В.А. Твардовская с подругой. (…) В.А. в восторге поцеловала меня: Боря воспринял спектакль более охлажденно в силу своего темперамента (…) # После спектакля поехали к нему и пили до часа ночи водку. # (…) # Сегодня с утра в поликлинике. Заказываю очки. (…) Бек[137] мне говорит: — Зачем вам пьесы? Пишите мемуары. Вы рождены, чтобы написать «Былое и думы»!.. Я отвечаю, что за пьесы все-таки платят, а за «Былое и думы» в лучшем случае получат наследники[138]. #
25 апр. (…) # Бек мне еще сказал вчера, что в «мемуарах» нужно писать не только «людей», но и «события». — Пишите о событиях!.. #
26 апр. Письмо от Левы. Он «огорчен» и т. п. Жеманничает, как целка. Ладно, напишу ему прямо о сути дела. # (…) # Этой ночью читал свои письма к Ц.И. Она собрала их, перенумеровала, разложила по годам, чтобы сдать в ЦГАЛИ. Письма довольно милы и забавны. Но в них только одна сторона моей жизни. Я вырезал только 10 строчек из одного письма 69-го года (о покушении на Б.[139]). #
27 апр. Письмо от В.А. Твардовской. # 26.IV.72 # (…) # В начале вечера снова ходил в поликлинику. Та же процедура измерения давления в глазной впадине. Изменений нет. В левом глазу давление повышенное. # Написал Леве довольно жесткое письмо, но раздумал его посылать. Но не разорвал, а отложил. Если снова передумаю — отошлю. #
[28 апр.] # Послал письмо (…) — все-таки — Леве. Не сомневаюсь, что я прав, но это противоречит моему старому правилу: ничего не требовать от людей, а посылать их подальше и уходить от них, когда становишься для них обузой. Дружба, не имеющая никаких обязательств, превращается в пародию на саму себя. Считается, что она есть, а на поверку ничего нет. Так пусть же не будет и видимости. # На Леву дурно влияет Юра со своим тупо-инерционным эгоизмом. Я мог бы в два счета «отбить» его, но неохота. #
29 апр. Открытка от В. из Мукачева и письмо от Шаламова. «Вся Москва говорит о “Молодости театра” и мне бы очень хотелось посмотреть спектакль»… # (…) # Никогда я еще так много не смотрел свою премьеру. Обычно мне быстро надоедало. А тут все хожу и хожу. ##
30 апр. (…) # Тоня мне сказала по телефону, что вчера на спектакле действительно была Анна Арбузова[140], но она стеснялась своего вида (в парике, подурнела, обрюзгла) и поэтому не хотела здороваться со мной и Спектором[141]. # От спектакля она в восторге. Говорит, что он «перевернул ей душу». Не спала всю ночь. Передумала всю жизнь и т. д. «В этой пьесе весь Саша». (…) Позвонила Тоне сегодня утром. Это мне все же приятно, так как несмотря на нынешнюю отдаленность, нас многое связывает. Когда-то я принимал ее в Гэктемас[142], потом я привлек в студию и познакомил с Арбузовым. Наконец, Чистополь…[143] #