Дни

Лавгроув Джеймс

ДНИ – НА ДНЕ!

Обычная зависть,думает она.

Фургон исчезает на первом повороте, причем его водитель, оторвав руку от руля, неспешно поводит ею в воздухе, салютуя им глумливо-похабным жестом. Таксист бурчит: «Вот жопа!» – а потом обращается к Триветтам:

– Видали? Видали, как он прямо у меня под носом вырулил? Я чуть было в него не врезался.

Гордон никак не реагирует на это замечание, и Линда невозмутимо возобновляет разговор, который они с шофером

вели до инцидента с фургоном.

– Так вы сказали, что это не слухи.

– Что – не слухи?

– Ну, слухи про «Дни».

– Слухи о том, что там людей убивают?

– Да, они самые.

– А, это не слухи. Это – правда.

– Я понимаю, должно быть, они имеют под собой какую-то почву, но не кажется ли вам, что подобные слухи изо всех сил раздувают журналисты? Не может же все быть так ужасно, как рассказывают.

– Вы явно не читали газет в последнее время, дорогуша, – правда? На прошлое Рождество раздавлены насмерть семнадцать покупателей, во время январских распродаж – еще восемь. По-моему, так просто жуть. И это – только случайные смерти.

– Но люди же туда все равно ездят за покупками.

– Конечно ездят. «Дни» как-никак! И молниеносные распродажи никуда не делись…

– Мы с Гордоном будем обходить молниеносные распродажи стороной, – отвечает Линда. – Правда, Гордон?

– Да, мысль неплохая, – мямлит Гордон.

– Очень даже неплохая, – отчеканивает таксист. – Если вам это удастся.

– Непременно удастся.

– А потом, конечно же, там встречаются люди, которые спасаются бегством от охраны.

– Вы про магазинных воришек?

– Именно. Вам известно, что за последний год охрана «Дней» застрелила насмерть тринадцать воришек?

– Но они же пытались сбежать.

– А вы бы не пытались? Если бы у вас был выбор – навсегда лишиться карточки «Дней» или попытаться сбежать, – вы бы не побежали?

– Я бы просто не стала ничего воровать, – холодно заявляет Линда.

– Ладно. Допустим. Но я лишь хочу объяснить вам, что даже для таких честных покупателей, как вы, «Дни» – опасное место.

– Мы подписали отказ от претензий, – замечает Линда. – Мы отдаем себе отчет в том, что подвергаемся риску. – Вот так, внятно и четко, она подводит итог дискуссии.

Таксист принимается перечислять всякие случаи, происходящие с покупателями «Дней», когда они допускают неосторожность или нарушают правила. (Что характерно – как и любой, кто не заработал на карточку в гигамаркете, шофер видит в «Днях» только дурные стороны.) Как можно винить «Дни» в смертях, которые происходят в их здании, – это же сами покупатели виноваты. Если не умеешь себя вести, находясь в магазине, если теряешь контроль над собой и хватаешь то, за что не можешь заплатить, – что ж, тогда ты заслуживаешь и результата.

Линда не говорит этого вслух, полагая, что все и так очевидно. Она откидывается на спинку сиденья, скрещивает руки на груди и устремляет взгляд

вперед, на горизонт, надеясь высмотреть далекие очертания гигамаркета.

Таксист, очевидно, что-то обдумывает, прежде чем снова раскрыть рот.

– Да, опасное это предприятие. Я бы на вашем месте обзавелся каким-нибудь средством обороны.

– Обороны? О чем вы? – Похоже, этот водила всерьез вознамерился разрушить розовые мечтания Линды, так что ее раздраженный тон вполне простителен.

– Для обороны, – повторяет таксист. – Для самозащиты. На тот случай, если вам попадется какой-нибудь псих.

– Психи не делают покупок в «Днях»!

– Ну, тогда готовьтесь к сюрпризам.

– Но в этом же весь смысл «Дней». Клиентами магазина становятся вполне определенные люди… вполне определенный класслюдей.

– Я бы не стал говорить «класс», миссис. Я бы сказал – «тип». Такой тип людей, которые любят покупать вещи. Тип людей, которые живутдля того, чтобы покупать. Людей, у которых крыша моментально едет, как только через матюгальники объявляют о молниеносной распродаже. Людей, которые разъяряются, если вы вдруг взяли последнюю вещицу из тех, что им нужны. Да они пальцы вам откусят, если вы не согласитесь отдать ее им! Вот какой тип людей встретится вам в «Днях», и этого-то типа людей вам нужно остерегаться.

– Никогда еще не слышала подобных нелепиц, – задумчиво произносит Линда и смотрит на мужа. – А ты?

Гордон пожимает плечами.

– Я слышал, что там некоторые люди делаются очень странными.

– Вот именно, – подтверждает шофер.

– Ну, мы просто постараемся избегать всех, кто выглядят подозрительно.

– Правильно. Понимаете, милая, я не пытаюсь вас отговорить от чего-то или напугать. Я всего лишь хочу дать вам дружеский совет.

– Благодарю, – отрывисто отвечает Линда. И все-таки таксисту удалось пробудить в ней любопытство. – А кстати – я только из интереса спрашиваю, – что вы имели в виду, говоря об «обороне»? Если вы о пистолете, это же полная нелепость. Об этом и речи быть не может.

– Совершенно с вами согласен, миссис. Во-первых, вам просто не удастся пронести его с собой мимо металлодетекторов. Нет, я говорил об одной вещице, которая убить никого не убьет, это точно, зато отпугнет всякого, кто, не дай Бог, вздумает к вам приставать.

– И что же это за вещица?

Губы таксиста растягиваются в широкой ухмылке, и он открывает бардачок, внутри которого лежат несколько связанных эластичной резинкой маленьких блестящих цилиндров, вроде коробочек с губной помадой, – черные, с золотистыми крышечками.

– Мне их один приятель подарил, он когда-то в полиции работал. Такие штучки носят в сумочках переодетые женщины-полицейские. Перцовая вытяжка. Ее делают из этих, ну как их? Из перчиков «джеллипино». Я правильно произношу?