Дно
Шрифт:
— А о каком корабле вы говорите? — спросил Тревер, — Мы же оставили крейсер Томы на грузовой платформе. Не говоря уж, если мы оба прыгнем, кто поведет его дальше?
…Тома и его первый помощник Райна присоединились к Ферусу и Оби-Вану после разгрома Сопротивления на Эйчерине.
Оби-Ван возвратился в своё таинственное изгнание, а Райна и Тома остались на найденном астероиде вместе с Гареном.
— Я не собираюсь использовать крейсер Томы. У меня другая идея. Мы возьмем аэротакси.
— То есть мы запрыгнем в такси и скажем: «Эй, шеф, на ту башню, пожалуйста!»
— Почему
— Хорошо, — сказал Тревер, — давайте прикинем. Мы собираемся прыгать с летящего такси на разрушенную башню, чтобы найти возможно имеющуюся там дыру, которая может вести к неким вдребезги взорванным туннелям, по которым может быть удастся попасть в кишащую штурмовиками тюрьму. Таким образом, мы, возможно, сможем спасти одного джедая, который, если нам повезет, может быть там и может быть ещё жив.
Ферус взглянул Треверу в глаза:
— Проблемы?
— Хе… Никаких! — отозвался тот, — Двигаем!
Корускант во многом изменился, но кое-что осталось прежним. На одном из нижних уровней галактического города всё ещё были «левые» посадочные платформы, где можно было нанять водителя аэротакси для сомнительных и опасных полетов. И лишних вопросов здесь, как и прежде, не задавали. В то время как Ферус вел переговоры с приземистым мускулистым гуманоидом, лицо которого было сплошь покрыто татуировками, Тревер выискал лоток, продукты на котором выглядели не совсем отравой, и быстренько занялся пирогом и соком из подвернувшегося пакета. Когда Ферус подозвал его, он быстренько стянул и сунул в карман второй пирог. Вот теперь, пожалуй, он готов идти.
Они забрались на заднее сидение разбитого аэротакси и помчались над многоцветными линиями огней увеселительных кварталов. Водитель придерживался предписанных линий движения — пока. Потом свернул и, пересекая уровни, направился в сторону Сената. Разрушенный Храм становился всё лучше и лучше виден.
Здесь движение было плотным, линии переполнены. Такси опять скользнуло в общий поток, и водитель вел машину на небольшой скорости. Лишь в последний момент он резко свернул на линию, ведущую ближе к Храму. Потом нырнул вниз, завернул за поврежденную башню и завис в воздухе.
— Если идёте — идите, — прохрюкал он, — Через секунды я буду на всех имперских датчиках!
Ферус активизировал трос-подъемник и повернулся к Треверу. Парень был несколько бледноват.
— Это тебя удержит, — заверил его Ферус, — К тому же я буду рядом.
Тревер сглотнул, потом кивнул головой. Ферус закрепил второй трос на его поясе.
Ферус сам выстрелил оба троса, целясь выше зубчатого края башни, который, похоже, мог удержать их. Трос зацепился и тут же выдернул их из такси — водителя именно в этот момент озарило прибавить скорости. Ферус мысленно выругался — благодаря этому лихачу их теперь с такой дикой скоростью несло по воздуху, что только ветер в ушах свистел, а капли бьющего в лицо дождя стали вдруг острыми, словно иглы. Ферус, приземлившись, крепко приложился о выступ и тут же ухватил Тревера, чтобы хоть немного притормозить его полет. И все же Тревер с размаху влепился
— Это было забавно, — прохрипел он.
— Главное — не смотри вниз.
— Я постараюсь.
Аэротакси умчалось прочь, тут же исчезнув в плотном потоке движения. Всё действие заняло считанные секунды.
Ферус протер глаза от заливавшего лицо дождя. Башня, на которой они стояли, была высока, город лежал у их ног. Были видны здания обширного комплекса Сената и новая массивная статуя Императора Палпатина, которую тот сам распорядился установить.
Отсюда Ферус и Тревер были невидимы для направляющихся к новой посадочной платформе кораблей имперцев, но полагаться на это и оставаться здесь долго все равно было опасно.
Ферус спиной чувствовал неровную каменную стену Храма. Пора было подниматься, но он стоял, справляясь с накатившим словно волна ощущением неразрывной связи с этим местом — как ни с каким другим в Галактике.
Он был дома.
Глава 2
Кривой дюрастиловый стержень — крепление сорванного сенсора — все еще оставался на стене. Ферус проверил, выдержит ли он его вес. Вполне. Используя крепление как опору, он мог бы перехватиться руками повыше и посмотреть, что делается в бывшей оранжерее.
Он подтянулся на руках и заглянул внутрь. Оранжерея была не просто сожжена — она была взорвана. Вход в нее был завален почерневшими обломками, остатки разбитых стекол торчали в рамах острозубыми клиньями.
Он вспомнил….
…Он стоял тогда рядом с Сири. Она сорвала траву и поднесла к его носу.
— Что это говорит тебе?
— Это трава, — ответил он.
— Но что это тебе говорит?
— Я не понимаю, учитель.
Чего она хотела? Ферусу было только тринадцать, самое начало его ученичества. Он все время боялся что-то сказать или сделать неправильно.
— Это тоже часть Силы, Ферус. Связь со всем живым — это тоже часть Силы. Закрой глаза. Запах. Хороший. Ну? О чем тебе это говорит?
— О завтраке, — ляпнул Ферус и смутился.
Сири коротко рассмеялась.
— Небогато, но, думаю, это придет. Попробуем другое.
— Учитель? Йоланд Фии не любит, когда кто-то рвет его травы.
Сири развернулась к нему с полными руками цветов и трав.
Она улыбалась.
— Знаешь, Ферус, если бы ты не старался превзойти по накрахмаленности собственную тунику, мы продвигались бы намного быстрее…
Ферус почувствовал, что руки начали дрожать от напряжения, и осторожно опустился обратно. До сих пор он не понимал в полной мере, что возвращение в разрушенный Храм окажется для него тяжелее, чем любые проблемы с имперцами. По крайней мере, сам он, без сомнения, предпочел бы любую стычку со штурмовиками своим воспоминаниям.
Сири, конечно же, была права. Думая теперь о том времени, он вспоминал то свое абсолютное отсутствие гибкости; поглощавшее его целиком старание соответствовать уровню… Как обдумывал и оценивал каждое слово и действие с точки зрения того, как должен говорить или делать совершенный ученик… Ох.