До пепла...
Шрифт:
И ее вдруг накрыло с головой каким-то куражом от понимания, что он ее настолько хочет! Дамир Пархомов, которому точно мало кто отказал бы, вот так заинтересован в Антонине, даже уже заполучив… При всей ее уверенности в себе, такое открытие до чертиков заводило, даря будоражащее чувство некой острой грани власти над этим мужчиной!
— И все же, кажется, я могу внести кое-какие коррективы, если позволишь, — усмехнувшись, ощущая себя так, будто излишне полная внутри этими желаниями, страстью, эмоциями, осознаниями, Тоня припала
Лизнула, царапнула зубами, как делал сам Дам с ней иногда. Подняла голову, ощутив, как дернулось его горло. Захват рук мужчины на ее талии стал стальным. Прижалась к его губам, еще влажным после их недавнего поцелуя. И совсем иначе поцеловала: ме-е-е-дленно, плавно, словно слизывая их общее возбуждение с губ и языка Дамира, дразня и растекаясь по его губам своими. Пальцы Тони при этом жили своей жизнью, ослабив и распустив галстук, после чего начали прокладывать себе дорожку вниз по его груди, расстегивая пуговицу за пуговицей на сорочке.
Пархомов тихо рыкнул, попытавшись перехватить власть в этом плавном и искушающем поцелуе. Сложно ему было неторопливость выдерживать.
— Не спеши, Дамир, — лизнув теперь его подбородок, прошептала Тоня ему в кожу.
Сбросила туфлю с одной ноги, потом с другой. Ее глаза оказались на уровне того самого кадыка и напряженных мышц шеи Пархомова.
— Есть не менее интересные бонусы и за более медленное движение вперед…
— Серьезно? Какие? — отозвался Дамир таким голосом, словно не знал, чего хочет больше: то ли удавить ее за такую «пытку», то ли плюнуть на все, взяв дело и процесс в свои руки.
— Разные… — протянула соблазнительным шепотом, царапнув его ключицу зубами.
— Докажи… — в тон ей гулко потребовал.
Судя по тому, как дрожали от сдерживаемой мощи все его мышцы, не поддаться последнему порыву — стоило Пархомову безумного усилия. Но, к чести Дамира, он все же не помешал ей отбросить в сторону и его галстук, и рубашку с пиджаком. Железной выдержки мужчина… Только вот и ее блуза была синхронно им отброшена на эту же стопку одежды.
Впрочем, в нем все было словно из стали выкованным. Тонкие, подрагивающие от возбуждения и собственного желания, пальцы Тони сомкнулись на тяжелом и твердом члене Дамира, который так отчаянно стремился к ее телу.
Черт! Ее саму не должно было бы так колотить от этого! Но до чего же непривычно хорошо!
Его же ладони накрыли ее грудь, пальцы жадно стиснули соски, стягивая следом и кружевной бюст. Задохнулась… но не свернула с намеченного пути!
Дамир низко застонал горлом, когда она чуть сильнее сжала пальцы. Как сквозь зубы… Будто они пытались переиграть, у кого выдержка сильнее.
Какой-то совершенно особый кайф, что его удовольствие — в ее руках, и в прямом, и в переносном смысле. И Тоня себя от этого всевластной чувствует! Голову пьянит сильнее шампанского!
Продолжая целовать и дразнить языком грудь Дамира, мощно
— Черт! — прошипел Пархомов сквозь зубы. Его бедра дернулись вперед. — Убедила, Тоня! Офигенно… — ладони мужчины обхватили ее затылок, пальцы перепутались в коротких волосах.
И она поклясться могла, что руки Пархомова дрожат от всего, что он пытается сдержать…
Только ей самой это в такое удовольствие было, с таким наслаждением и разгоном возбуждения, что некогда отвлекаться! На своих ощущениях сосредоточилась, упиваясь пряным, тяжелым, мускусным, чуть солоноватым привкусом его возбужденной плоти, с напором толкающейся ей в рот.
Но при этом, словно помня, что сейчас партию Тоня ведет, Дамир не переходил грани, оставляя за ней право решать, на какую глубину в себя его брать… Зато шумное, вязкое дыхание Пархомова ей слух взрывало! Она его разжигала, а сама от этого уже мокрая вся! Стянула одной рукой брюки с бельем — ткань на теле уже раздражала… Как же ее заводила эта власть над ним!..
— Все, блин! У меня терпения меньше оказалось, птичка, переиграла меня! — выдал таким голосом, будто за это время три сигареты выкурил, гулко и сипло. Отстранился, чуть отодвинув ее от себя, хотя Тоня еще бы и продолжила с удовольствием. После резко вздернул ее вверх и… даже выше, подняв на руках, вжал спиной во что-то. Холодно…
Кожа к коже. Обоим жарко, испарина… дрожь по спине, но страсть только ярче. Избавив ее от брюк окончательно, Дамир в секунду подстроился так, что уже головка члена у входа в ее влагалище. Блин! Она и в прошлый раз, кажется, не настолько разгоряченной была! Как пульсирует вся! А он презерватив резкими движениями натягивает, при этом целуя и кусая грудь Тони. Ничего не усвоил… Но ей и так нравится!…
— Да-а-а-м!… — закричала, когда он уже без промедления вонзился внутрь. Застонала, подавшись его движению, повернула голову, вдруг поняв, что и щеке холодно.
Мама дорогая! Он ее спиной в это хреново стекло упер! Имеет ее над всем городом, как парят… Хорошо, что свет не включали все-таки.
В глазах поплыло, и все внутри задрожало во стократ сильнее… Мороз по позвоночнику, но уже внутренний, сковывающий.
— Что, птичка? — тараня ее тело с такой неистовостью, словно от этого его жизнь зависит, рыкнул Пархомов.
— Я высоты боюсь, Дамир… — наверное, стон яркого наслаждения и дрожь тела, судорогой прокатившаяся по ее мышцам, немного подпортили серьезность ремарки…