До пепла...

Горовая Ольга Вадимовна

 А сейчас… Что ж, отдел Тони обставил-таки отдел Дениса по квартальной прибыли и… это не улучшило ситуацию и не помогло им наладить общение. Теперь, случайно сталкиваясь с ней в коридоре, Дэн просто отворачивался, а на еженедельных собраниях активно критиковал все, что Антонина предлагала, пытаясь отклонить все ее расчеты и планы.

 По-тихому бесило, если честно.

 Спасибо, Акимов на это не реагировал, и только посмеивался, замечая, что их вражда ему еще выгодней, чем когда эти двое вместе спали. Лучше работает каждый. Это ей Эля уже слухи рассказала.

 Тоня с Дэном не спала никогда, они сексом в кровати занимались, не больше. Спать

он ей мешал. Но кого из сплетников подобные мелочи интересовали? Да и ей не было желания никого просвещать… Более того, в груди зрело все более стойкое желание его подальше послать, прекратив эти бесперспективные и какие-то изнуряющие отношения.

 Ладно, не о том сейчас, а о Пархомове. Учитывая все сложности, не хотелось Тоне озвучивать никому, что они познакомились. Чтобы босс не решил, как это тут же использовать можно, а Денис не выдумал, словно бы она назло ему стала «разрабатывать его направление». Правды в этом не было ни грамма, но Дэн и не такое выдумать в состоянии, когда профессиональная гордость и эгоизм начинают мозги щемить.

 Она даже Эле не проговорилась, хотя в подруге не сомневалась, та никому бы не сболтнула лишнего. А поделиться с кем-то странными и непонятными финтами своего тела и ощущений около этого непростого мужчины хотелось. Послушать оценку со стороны, совет… Ну или заверение, что это все же симптомы «раннего климакса», да успокоиться, к врачу пойти, что ли.

 Но Эля простыла и уже три дня сидела на больничном, отказываясь от визитов подруги, чтобы и ее не заразить. Прекрасно знала, какой сейчас напряженный график у Тони и насколько ей важно в строю быть. Так что личная болтовня все время переносилась со дня на день, невзирая на то, что Тоня каждый день предлагала приехать и посидеть с подругой. Пару раз заезжала с лекарствами и продуктами, как заботливая мама-наседка, зная, что особо больше и некому об Эле побеспокоиться. Впрочем, как и Тоня мало еще на кого, кроме лучшей подруги, рассчитывать могла. Потому и поддерживали, и стояли друг за друга всегда.

 Но и тогда Эля не открыла. Потребовала, чтобы Тоня все под дверью оставила, и, понимая доводы, да и действительно не имея сейчас никакого морального права болеть, Антонина оставляла все в коридоре. Конечно, они переписывались и в курсе событий друг дружку держали. Но Эля и так себя не особо чувствовала, не хотелось сейчас ее дополнительно отягощать. Вот поправится, и поболтают. Не горит же.

 Так Тоня и оказалась сейчас на инвестиционном международном форуме в гордом одиночестве. Денис пригласительный сюда не заслужил, по словам Акимова, проиграл в том самом соревновании отделов. Самостоятельно оплатить участие, наверное, пожадничал. А Эля, которая должна была пойти с подругой, заболела.

 И, откровенно говоря, меньше всего Антонина ожидала, что уже в конце первого выступления (пока совсем не интересного и больше посвященного политическим реверансам правительству), на соседнее с ней пустое пока кресло подсядет именно Дамир. И, судя по взгляду мужчины, это не было случайностью, он намеренно тут устроился.

 А бежать некуда… В его глазах это утверждение прочитала. Заметил, что непроизвольно дернулась, хотя все внутри вдруг всколыхнулось, запульсировав каким-то лихорадочно-напряженным жаром. Черт! Он такой, в смысле, Пархомов. Вообще, не помнила, когда так на мужчин реагировала?

 И зачем он тут обосновался? Нет, понятно, что у Тони хороший сектор, Акимов на повышении квалификации сотрудников

не мелочился. Да и тут старались создавать иллюзию равенства и доступности контактов всех коммуницирующих слоев бизнеса. Но и среди равных «ровнее» есть…

 У ВИП-ов в зале точно свои, отдельные места, имелись, куда комфортней. Вон, если оглянуться и осмотреться, Чехов сидит. И еще кто-то с ним рядом, не видно в тени колоны. Наверняка еще один соратник-друг. Так что и у одного из крупнейших бизнесменов страны, которым Пархомов являлся не первый год, не могло не быть доступа в ВИП-зону. Точно же, это его место пустует рядом с Чеховым, поглядывающим в сторону Антонины с каким-то прям задумчивым интересом. У нее даже как-то затылок взмок от внимания таких весомых фигур их бизнес-мира. И не на том поле, которое Тоня своим бы или привычным посчитала.

 Шелковая блуза на спине прилипла к лопаткам от испарины. Хорошо, цвет черный, не видно ее предательской слабости.

 И все же, несмотря на все эти аргументы, Дамир сел здесь, рядом с Тоней.

 Пархомов кивнул, скупо улыбнувшись, явно заметив ее удивление, и теперь, довольный произведенным эффектом, здороваясь. Привычно, пусть и не совсем легко взяв себя в руки, Тоня точно так же склонила голову, приветствуя его поверхностной улыбкой.

 Иначе нельзя. Ей оказали честь, выделив и запомнив, она понимала, и было как-то даже лестно.

 Будь здесь Акимов, Денис, да та же Эля, возможно, намекнули бы, что это стоит использовать. Босс, вот поспорить могла, тут же решил бы, что стоит ей доверить Пархомова в их компанию «завлечь», пусть за Дамиром никогда и не тянулась слава бабника или намеков на то, что мужчина неразборчиво падок на женщин.

 Скорее можно было сказать, что Пархомов предпочитает личное и деловое никогда не смешивать. Да и, в принципе, равнодушен к близким отношениям. Жены или близкой женщины у него даже «для статуса» не было. Или очень пряталось. Впрочем, не у него одного в этом кругу, так что, мало ли, по каким причинам? Кто-то поговаривал, что корни уходят в темное прошлое, о котором вслух не упоминали (как казалось Тоне, просто потому, что никто ничего не знал толком, а не потому, что в прошлом том действительно нечто ужасное имелось); кто-то — что Дамир просто по жизни одиночка, и в бизнесе, и в личном плане.

 Нет, Тоня не узнавала специально такие подробности. Просто, как и вокруг любого значимого человека, слухи и сплетни, связанные с Дамиром, сами собой вились. А уж после того, как пересеклись в том ресторане… не могла не прислушиваться.

 Самое забавное, что он тогда ее так поразил своей властной аурой, железным характером и тем магнитно-повелительным взглядом, что она больше ничего и не могла вспомнить, хоть постоянно на протяжении недели думала о Дамире Пархомове. Однако спроси ее, в чем он тогда одет был, — не смогла бы ничего описать. В чем-то темном…

 Даже не знала, при галстуке ли? Наверное, ведь середина рабочего дня… Какая стрижка, ни одной догадки. И черты лица вживую не могла воскресить в памяти, картинки с сайтов и из журналов мелькали перед глазами. Попроси ее описать мужчину, и все что она смогла бы сказать, характеризуя: «Сбивающий с ног властностью».

 Потому ли сейчас, уже окончательно поставив крест на выступающем с совершенно пустой речью, косила глаза на соседа? Чтобы в этот раз запомнить одежду? Ну-ну… а на кой черт ей запоминать, как он одевается и как подстрижен? Чтоб личное досье в голове пополнить? Молодец, Тоня, пять баллов за находчивость в самообмане!