До самой смерти...

Макбейн Эд

– Помню, – сказал Мейер. Он очень хорошо это помнил. У него самого остались на теле шрамы в память о тех ударах, которые обрушила на него Вирджиния Додж в октябре прошлого года. – Да, я помню.

– Ну так вот, сразу же, как Мисколо вышел из больницы, с первого же дня, как он приступил к работе, кофе стал паршивым. Теперь скажи: как ты думаешь, Мейер, отчего так произошло?

– Н-да, даже не знаю, Боб.

– Меня эта загадка просто мучает. Человек получает пулю и вдруг перестает варить хороший кофе. Восьмое чудо света, да и только.

– Почему бы тебе

не спросить об этом у самого Мисколо?

– Да ты что, как я могу это сделать, Мейер? Он так гордится своим кофе. Могу я его спросить, почему это ни с того ни с сего его кофе стал невкусным? Как я могу это сделать, Мейер?

– Да, наверное, никак.

– И я не могу выйти и купить себе кофе, потому что иначе он обидится. Что я теперь должен делать, Мейер?

– Ей-богу, Боб, не знаю. По-моему, у тебя комплекс. Почему бы тебе не попробовать сублимировать это?

– Чего?

– Почему бы тебе не вызвать кое-кого из свидетелей, видевших то нападение, и не попробовать выжать из них еще что-нибудь?

– Ты думаешь, я тебя разыгрываю, да?

– Разве я это сказал, Боб?

– Я тебя не разыгрываю, Мейер, – покачал головой О'Брайен. – Просто мне хочется выпить кофе, но, когда я подумаю о кофе Мисколо, меня тошнит.

– Выпей в таком случае воды.

– В девять тридцать утра? – О'Брайен посмотрел на него с возмущением. – Как ты думаешь, может быть, позвонить на пульт Мерчисону, попросить его купить кофе и потихоньку пронести сюда?

На столе Мейера зазвонил телефон. Он снял с рычага трубку и сказал:

– Восемьдесят седьмой участок, детектив Мейер.

– Мейер, это Стив.

– Привет, малыш. Скучаешь по работе, да? Не можешь удержаться, чтобы не позвонить даже в свободный день?

– Это я по твоим прекрасным голубым глазам соскучился, – сказал Карелла.

– Да, мои глаза всем нравятся. А я думал, твоя сестра выходит замуж сегодня.

– Выходит.

– Так чем я могу помочь тебе? Подкинуть деньжат на свадебный подарок?

– Не надо, Мейер. Посмотри лучше новое расписание и скажи, с кем я дежурю на этой неделе. Мне надо знать, кто еще сегодня свободен.

– Тебе нужен четвертый партнер для бриджа? Постой секундочку. – Он открыл верхний ящик стола и вытащил планшетку с защелкой вверху, под которой был зажат листок с отпечатанным на мимеографе текстом. Он углубился в таблицу, ведя указательным пальцем вниз по странице. – Ох, жаль мне этих несчастных обормотов, – сказал Мейер в трубку. – Работать с таким занудой...

– Ладно-ладно, кто они? – спросил Карелла.

– Клинг и Хейз.

– У тебя нет под рукой их домашних телефонов?

– Чего еще изволите, сэр? Почистить ботинки? Погладить штаны? А жену мою не одолжить на субботу – воскресенье?

– А что, неплохая идея, – сказал Карелла, хмыкнув.

– Обожди. У тебя есть чем записать?

– Сарин телефон?

– Оставь Сару в покое.

– Это ты заговорил о ней.

– Слушай, рогоносец, тебе нужны эти номера или нет? Мы тут работаем, нам трепаться некогда.

– Валяй, – сказал Карелла, и Мейер продиктовал ему телефоны. – Спасибо. Теперь я хочу попросить

тебя еще кое о чем. Первое: попробуй навести справки о парне по имени Марти Соколин. Возможно, что у тебя ничего не получится, потому что он житель Калифорнии, а связываться с ФБР у нас нет времени. Но звякни в наше собственное Бюро криминалистического учета и попроси их проверить по картотеке, не появлялся ли он в наших краях за последние несколько лег. И самое главное, постарайся выяснить, нет ли его здесь сейчас.

– Я думал, у тебя сегодня выходной, – сказал Мейер устало.

– Добросовестный полицейский никогда не отдыхает, – сказал Карелла с чувством. – И последнее. Пришли, пожалуйста, ко мне домой патрульного забрать одну записку. Я бы хотел, чтобы ее изучили в лаборатории, и я бы хотел получить ответ как можно скорее.

– Ты думаешь, у нас тут частная служба посыльных?

– Ну ладно, Мейер, отпусти вожжи. Я буду дома через полчаса примерно. Постарайся снестись со мной насчет Соколина до двенадцати дня, хорошо?

– Попробую, – сказал Майор. – Как еще ты развлекаешься в свой свободный день? Упражняешься в стрельбе из пистолета?

– До свидания, Мейер, – сказал Карелла. – Я должен позвонить Берту и Коттону.

* * *

Коттон Хейз спал как убитый, когда в его холостяцкой квартире раздался телефонный звонок. Он смутно услышал его сквозь сон, и то скорее как отдаленное треньканье. Во время второй мировой войны, будучи на тихоокеанском театре военных действий, он умудрился отличиться тем, что единственный из всей команды катера проспал боевую тревогу, не услышав истошных воплей сирены. Из-за этого случая он чуть не лишился звания главного торпедиста. Но командиром судна был лейтенант, которого готовили как специалиста по радиолокаторам для дивизиона военно-морской связи и который с большим трудом мог отличить торпеду от собственного носа. Он признавал, хотя это и несколько уязвляло его самолюбие, что настоящим командиром корабля, человеком, которого слушалась вся команда, который знал навигацию и баллистику, был на самом деле не он, а Коттон Хейз. Лейтенант, которого команда звала Стариком, хотя ему было всего двадцать пять лет, работал до армии ведущим музыкальных программ в своем родном городе Шенектади, штат Нью-Йорк. Единственное, чего он хотел, это вернуться живым и невредимым к своим любимым пластинкам и автомобилю с откидным верхом марки «Эм-джи» и своей возлюбленной Эннабел Тайлер, с которой он встречался еще в последних классах школы.

Ему было начхать на Правила субординации в ВМС, на Правила дисциплинарных взысканий в ВМС и даже на Порядок боевых действий ВМС. Он знал, что ему надо делать свое дело, и он знал, что без абсолютной поддержки со стороны Коттона Хейза ему этого дела не сделать. Возможно, адмирал и был бы в восторге, если бы Коттона Хейза понизили в звании с главного торпедиста до торпедиста первого класса, но лейтенанту было плевать на адмирала.

– Ты должен быть начеку, – сказал он Хейзу. – Мы не можем допустить, чтобы ты проспал еще одну атаку камикадзе.