До свидания, Сима
Шрифт:
«Надо что-нибудь купить», — подумал я и достал из нагрудного кармана влажную и какую-то не мою на ощупь пачку деньжищ, согнутую пополам и перехваченную резинкой.
Я шпион! — осознал я так, словно стал космонавтом или исполнил другую детскую мечту, которая отныне мне не улыбалась. Кто в детстве не мечтал стать знаменитым шпионом?
— Откуда у вас эти деньги? — спросил мистер Тутай. Я и не заметил, что косилка перестала работать. Штанины у него были в мелких ошметках травы.
— Родители выслали, — соврал я. — Просят срочно приехать на похороны дяди.
— Значит,
Закончил он с веселой ноткой и победно посмотрел на меня. Прочитал он с таким акцентом, что некоторые слова было просто не разобрать, но я был очень рад и от души ему поаплодировал.
— Браво!
— Вы сегодня не заняты? — спросил он меня, стеля тоненькую, как носовой платок, ветчину на сандвич.
— Сегодня нет. Завтра у меня будут пробы на новую работу. А что?
— Я собирался поехать сегодня на рыбалку. Если хотите, можете составить мне компанию.
— С удовольствием! — откликнулся я.
Сразу после завтрака мы упаковали узелок с бутербродами, бросили туда же пару банок тушенки, навели морс и залили горячий чай с молоком в дорожный термос. Потом Тутай пошел проверить машину, а я копать червей на заднем дворе.
Погода была серенькой, но опасности попасть под дождь вроде как не было. Мы бросили тутаймобиль у шоссе и пошли пешком через низкорослый липовый лесок к реке. Вода была высокая и желтоватая. Слева был виден старинный каменный мост с аркообразными пролетами, чуть зеленоватый ото мха, который казался мне плесенью. Мост был чуть горбатый и как будто даже не постройка, а какое-то почвенное образование, словно сросшиеся над рекой берега. В густом мраке под ним глубокая вода медленно месилась и закручивалась в омут, в котором черти водятся.
На заросшем ивняком крутом берегу мы бойко соединили части старых бамбуковых удочек и начали насаживать червяков. При этом я с отвращением рвал их, а он выбирал помельче и насаживал целиком. В детстве мы этих дождевых червей разве что не ели, а теперь мне до них противно дотрагиваться. Вдруг на них какая-нибудь зараза водится.
Я всегда удивляюсь тому, с какой практичностью кабинетные европейцы справляются с работой по дому, в саду или если дело касается техники. Все у них всегда получается. Словно есть у них какая-то врожденная хозяйственная сноровка. В России интеллигенты редко разбираются в плотничестве, электрике или садоводстве. У англичанина это в крови. Англичанин легко выточит в гараже деталь для мясорубки или сделает витраж на входную дверь, спаяв кусочки цветного стекла оловом.
Рыбалка сразу же пошла у Тутая лучше, чем у меня. Когда у него первый раз клюнуло, он, едва не спотыкаясь, побежал вдоль берега по течению, подсек, слегка подогнув
— Вот это акула, — гордо сказал он, снимая рыбу с крючка и бросая в корзинку.
Потом он поймал еще четыре, а мне за весь день попался только крохотный недоросль сазана, которого даже соседский кот отказался есть.
На следующий день мне была назначена новая встреча в одном из лондонских баров. Оттуда Джек повез меня за тридевять земель в Бристоль, и там в пустой конюшне с сеновалом, в надстройке, нас ожидали пятеро человек. Они больше походили на бандитов, чем на королевских сборщиков стратегической информации. Четверо молодых были в спортивных костюмах, один постарше был рыжим толстяком в короткой рокерской кожанке с ремнем и тяжелых скинхедовских ботинках. Его джинсы вытянулись на коленках, и, ступая вразвалочку, он тяжеловато переваливался с боку на бок. Двое из молодых были в медицинских респираторах, и, представляя их, Джек полушутя сказал, что у них аллергия на лошадиный помет, русских и все деревенское. Все, кроме самого Джека, выглядели моложе тридцати пяти, вели себя весело и непринужденно. Познакомившись, мы расселись по машинам и поехали снова куда-то далеко. Когда уже почти стемнело, мы вышли под большим железобетонным мостом с ребристым дном, и меня начали учить, как и что нужно делать в России.
— Прежде всего нам необходимо получить снимки снизу, чтобы увидеть, как там все устроено, — лениво и в растяжку объяснял толстяк по имени Кеннет. — Можно делать фотографии в темное время суток с помощью ночного видения, но лучше все-таки днем. И желательно, чтобы днем за мостом не было солнца, потому что оно может оттенять конструкцию.
Мне дали в руки старинную на вид камеру и начали водить от опоры к опоре, показывая, в каком месте нужно сделать снимки.
— А что, если снимки не подойдут? — спросил я.
— Не беспокойтесь! — хором ответили они и замахали руками.
— Все должно получиться, — сказал Джек. — В крайнем случае, если будет видно, что вы хотя бы старались, мы заплатим вам все деньги, как и договорились.
— Как видите, все очень просто, — добродушно улыбнулся толстяк. — Все вопросы и уточнения по старому электронному адресу Джека. Да, и еще! Вам не придется перевозить снимки через границу. Создайте новый ящик и отправьте нам их по мейлу из любого интернет-кафе.
— Это что, цифровик? — удивился я, вертя в руках «лейку».
— Да, конечно, — подтвердил Кеннет, взял у меня аппарат и показал, как вытащить стандартную флэш-карту.
— Могу ли я использовать другой аппарат? — спросил я.
— Нет, ни в коем случае, — погрозил пальцем Кеннет. — В этом аппарате все настроено в соответствии с нашими требованиями. Это очень жесткие требования, и снимки с любого другого аппарата нам не подойдут. Когда будете отправлять снимки, никак их не редактируйте и не сжимайте. В этом случае они нам не подойдут.
Мы вернулись на дорогу и минут пять шли по мосту, по его пешеходной части.